– Давай, Эм, постони для меня, – подначивал я и, вогнав два пальца до упора, надавил большим на клитор. Как на кнопку, запустившую целую серию сексуально хриплых стонов и сумасшедше острых спазмов. Она дрожала и захлёбывалась воздухом, в котором витал крышесносный запах её возбуждения. – Умница.
Одуряющая пульсация мокрых стенок била по пальцам и по мозгам. Бешеная барабанная дробь сердца и частичная потеря рассудка. Я практически в ауте. И мне не терпелось уйти в него полностью.
Ангел пал, и прямо сейчас у меня были все шансы вырвать с корнем его крылья.
Для этого нужно было расстегнуть ширинку и достать член. Проще простого.
Но я медлил.
Какого хрена я медлил?
Вместо этого я отпустил шею, усыпанную непозволительным количеством засосов, и успокаивающе положил ладонь на подрагивающий живот, разглядывая бегущие по раскрасневшемуся лицу дорожки слёз. Они текли тонкими прозрачными линиями, и я, не удержавшись, по-маньячески размашисто слизал одну из них.
Соль растаяла на языке вместе с возбуждением во влажных, медленно проясняющихся глазах.
Ей словно дали противоядие, и теперь мутная поволока рассеивалась, стремительно заполняя голубые радужки осознанием происходящего. И когда цвет достиг своей прежней чистоты, она со всей силы толкнула меня в грудь.
А я не стал сопротивляться.
Спрыгнув со стола, она яростно одёрнула подол платья, осмотрела непригодные остатки своего белья, по которым я успел вдоволь потоптаться, и перевела взгляд на меня.
И этот взгляд мне совсем не понравился. Сломанный… разочарованный…
– Ты! – Она шмыгнула носом и сжала руки в маленькие кулачки. – Воспользовался моим состоянием!
Хотелось продемонстрировать мокрую, пропитанную её возбуждением ладонь. А лучше засунуть влажные пальцы ей прямо в рот, чтобы лично распробовала вкус «насилия». Но я решил, что потрясений на сегодня и так достаточно.
– Тогда беги, Эм, – зловеще протянул я. – А то вдруг я снова решу тобой воспользоваться, ты не захочешь и кончишь.
– Ненавижу тебя! – сквозь слёзы яростно прокричала она и пулей вылетела из комнаты.
Ощущая себя крайне злым и ещё в большей степени неудовлетворённым, я дал себе несколько минут на то, чтобы прийти в себя: успокоить нервы и не спешащий ложиться спать орган. В ближайшем туалете смыл следы «насилия» и спустился вниз, где нашёл Мейсона, который, к моему удивлению, встретил меня с очень недовольным лицом.
