– Если бы это было так, руководство школы сообщило бы.
– Правда? Сколько ты пожертвовала школе сверх платы за обучение в этом году, Элис? Сколько пришлось заплатить, чтобы на проступки Марго закрыли глаза?
Ответа не последовало. Что-то зашуршало в кустах.
– Да, так и думала, – Лорен так трясло, что она едва могла дышать.
– Эй, я делала все, что в моих силах, чтобы помочь тебе, Лорен. Разве это не я порекомендовала тебя на должность? И разве я не прикрывала твои косяки – сколько раз за последнее время, – когда ты была не в форме?
– Потому что чувствуешь себя виноватой.
– Потому что мы друзья!
Лорен посмотрела на нее.
– Нет. Мы не друзья.
С минуту Элис молчала.
– Хорошо. Слушай. Мы обе расстроены. Последние несколько дней были нелегкими. И я знаю, как тяжело тебе пришлось из-за Ребекки. Как тяжело пришлось вам обеим.
– Не знаешь. Ты даже не представляешь, каково это.
– Лорен. Представляю, – глаза Элис блестели в лунном свете. Она сглотнула. – Слушай, по-видимому, появились фотографии Марго и…
– И что?
– Поэтому мне нужно вернуться…
– И ты ждешь от меня сочувствия теперь, когда твоя дочь попала в объектив, а не моя?
– Боже, Лорен, пожалуйста.
Твоя дочь была несчастна задолго до того, как разошлись эти дурацкие фотографии…
– Нет, не была…
– Была! Конечно, была! – напористо зашептала Элис. – Ты хочешь кого-то обвинить в проблемах Ребекки, так почему бы тебе хорошенько не взглянуть на саму себя? Серьезно. Ты правда не замечаешь, откуда в ней все это?
Лорен слышала, как шумит в ушах кровь.
Элис стояла рядом, но ее слова звучали так, будто доносились издалека.
– Нет? – Элис смотрела на нее. – Нужна подсказка? Может, дело в том, что она целых шестнадцать лет смотрела, как тобой помыкают? Как ты даешь людям вытирать о себя ноги? Ты никогда не довольна собой. У тебя постоянно скачет вес. Держу пари, ты так и не научила ее, как за себя постоять. Думаешь, почему тебя притесняют? Ты сама напрашивалась на это в школе и до сих делаешь то же самое. Мы все могли бы выбраться отсюда с твоей помощью, но ты слишком боишься довериться себе.
– Неправда!
– Правда. Ты такая слабовольная…
– Неправда!
– И если ты не видишь, какой вред нанесла этой девочке, то ты еще худшая мать, чем я думаю, а я, честно говоря, считаю, что ты кошмарная мать.
В голове у Лорен стучало так громко, что она едва могла расслышать собственные слова.
– Нет, Элис. Я изменилась. Это ты все такая же. В школе была стервой, а сейчас еще хуже.
Смех.
– Ты обманываешь себя.
