Она казалась всего на ступень выше обычной поликлиники, куда обращаются со всем подряд: и с простыми недомоганиями, и с туристическими травмами. Медсестра в регистратуре твердо указала им на дверь и велела вернуться ровно через полтора часа, когда снотворное Брианны перестанет действовать. Они трижды обошли улочку с городскими магазинами и потом еще семьдесят восемь минут сидели в машине. Когда они вернулись, им сообщили, что только что начался обед.
– Во время обеда – никаких посетителей. Без исключений.
Наконец медсестра поманила их пальцем к стойке регистратуры.
Можно зайти. Брианна лежит в общей палате в конце коридора, сказала им медсестра, но, кроме нее, там нет пациентов. Зима.
Наконец оказавшись в комнате, они подтащили к кровати парочку стульев.
– Элис еще не нашли? – Бет внимательно следила за Фальком и Кармен. – Вы поэтому здесь?
– Пока не нашли, – ответил Фальк. – Мне жаль.
– Так о чем вы хотели спросить?
– Вообще-то мы хотели поговорить с вашей сестрой, – сказала Кармен. – Желательно наедине.
– Думаю, мне стоит остаться.
Бри поерзала, удобнее опираясь на подушку.
– Господи, Бет, все нормально. Иди, дай побыстрее с этим покончить, – она поморщилась. – Есть обезболивающее?
– Еще не время, – Бет как будто даже не взглянула на часы.
– Спроси медсестру.
– Слишком рано. Тебе больше не дадут до вечера.
– Боже. Иди спроси. Пожалуйста.
Бет тяжело поднялась со стула.
– Хорошо. Выйду покурю. И да, – ответила она, не успела ее сестра рта открыть. – Я спрошу медсестру. Хотя говорю тебе, еще рано.
Они смотрели, как она уходит.
– Простите. Она расстроена, потому что с ней в палате опасаются оставлять медикаменты.
– Почему?
– Да из-за ерунды. У нее в прошлом была небольшая зависимость, но уже больше года все в порядке. Наверное, медсестры просто перестраховываются. Возможно, без нее было бы легче, но она… – Бри опустила взгляд. – Думаю, она хочет остаться.
– К вам больше никто не приедет? – спросил Фальк. – Бойфренд? Родители?
– Нет, – Бри стала теребить повязку.
Когда-то ее ногти были выкрашены в дерзкий розовый цвет. Теперь они пообламывались, лак в нескольких местах облез. – У мамы рассеянный склероз.
– Мне жаль.
– Все в порядке. Ну, то есть нет, но ничего не поделаешь. Она не осилит поездку. Папе сейчас приходится почти все время быть с ней. В любом случае… – она попыталась улыбнуться. – У меня есть Бет.
Повисло тяжелое молчание.
– Мы хотели бы поговорить об Элис Рассел, если вы не возражаете, – сказал Фальк.
