Идти пришлось мимо бараков, и тут Вовчик решил проявить интерес:
– А скажите, Наталья, почему эти два дома выглядят иначе, чем все остальные?
– Их еще просто не успели привести в нужный вид. Они пустуют, пока нет необходимости заниматься их ремонтом.
– А-а! – протянул Кущин и понял, что его надувают, потому что его чуткий нос уловил запах готовящейся пищи, когда Вовчик проходил мимо пустующих, по словам Натальи, домов. А ведь на этой улице, по утверждению той же Натальи, никто не жил, здесь только работали.
«А в бараках наверняка содержат тех, кого приезжие видеть не должны, – отметил Вовчик. – Нормальная, кстати, практика в сектах – прятать рабов подальше от глаз».
К усадьбе Прозревшей они подошли в тот момент, когда ворота были открыты настежь, а из двора вышел, прихрамывая, немолодой мужичок в теплой безрукавке. За ним аккуратно выезжал небольшой корейский грузовичок, кузов которого был полон мешков.
– Что это? – удивился Вовчик, провожая грузовичок взглядом.
– Шерсть овечью повезли на переработку. В этом году овец много, шерсть хранить негде, Прозревшая позволила свой сарай использовать, – объяснила Наталья. – Обычно в ее двор никто просто так не приходит.
– Понятно…
– Кстати, я не спросила ваше имя, – вдруг вспомнила Наталья, и Вовчик, широко улыбнувшись, ответил:
– Добрыня.
– Как? – удивленно переспросила она.
– Добрыня. Правда, не Никитич, было бы совсем сказочно.
Наталья только головой покачала.
Имя это Вовчик назвал специально – если пойдет слух о новом члене Согласия, который вбухал в него приличную сумму, то пусть Тинка догадается, что это он.
Вовчик гнал от себя дурные мысли и считал, что с Тиной все в порядке, а раз он здесь, то непременно ее выручит."
"Из дома вышла пожилая женщина в коричневом платье, поманила Наталью рукой, та засеменила к крыльцу, велев Вовчику подождать ее там, где он стоял.
Добрыню это устраивало, он осторожно оглядывал двор, прикидывая, как тут все устроено и куда в случае чего бежать.
Вдруг на крыльце за спиной пожилой женщины появилась еще одна – молодая, с гладко убранными волосами, одетая в такое же коричневое платье, и Вовчик, вглядевшись, тут же узнал ту, из-за которой Тинка оказалась здесь.
Дарина Царькова, родная сестра ее подруги Анны.
«Ну хоть не зря», – с неким даже облегчением подумал он, провожая девушку взглядом.
