Он уехал сегодня рано утром, Яна проводила его до машины и украдкой поцеловала на прощание, вызвав приступ сдавленного смеха и наткнувшись на едкую фразу:
– Ты озираешься так, словно совершаешь что-то, порочащее тебя в глазах твоих мышей.
– Не зови их мышами, – негромко велела она, взяв его за подбородок и глядя в глаза, но Игорь, дернув головой, высвободился и так же тихо произнес:
– Не смей указывать мне, кого и как называть. Это для них ты Прозревшая. А для меня… – Он многозначительно умолк, и Яна вдруг ощутила противный холод внутри.
Этот человек мог уничтожить ее одной только фразой, произнесенной вслух.
Она выпрямилась, обняла его за шею, снова поцеловала, уже не скрываясь, хотя очень опасалась, что вездесущая Клавдия может увидеть это из окна.
Конечно, она не посмеет ни задать вопрос, ни обсудить это с кем-то еще, но к чему давать человеку, зависящему от тебя, в руки козырь?
Они с Игорем делали вид, что отношения у них сугубо деловые, и для всех это так и должно было оставаться.
Взгляд Игоря потеплел, он на секунду сжал ее руки в своих и прошептал:
– Позвоню ночью, как обычно.
– Поезжай осторожнее, хорошо? Дороги тут не очень…
– Ничего, не волнуйся. И про дело не забудь.
– Конечно. Ты только пришли мне то, что должен, – ну, как обычно.
Игорь кивнул, сел за руль и выехал из ворот.
Яна, чтобы не показать никому эмоций, разрывавших ее изнутри, прикусила губу и быстро ушла в спальню, заперлась там и всласть поплакала, уткнувшись в подушку.
– Устали, Прозревшая? – Клавдия неслышно вошла в кабинет, неся на подносе высокий стакан, наполненный молочным коктейлем.
– Нет, Клавдия Васильевна. – Яна мгновенно натянула на лицо приятную улыбку и благостное выражение. – Все в порядке. Оператор уехал?
– Да, я всех проводила, работа оплачена.
– Благодарю вас. Если больше нет никаких дел, вы можете отдыхать.
– Еще только половина четвертого, – удивилась женщина.
– Ничего. Вы так много стараетесь на благо Согласия, что вполне можете позволить себе и небольшой отдых.
Клавдия, так и сохранив на лице удивленное выражение, согласно кивнула и пошла к дверям.
Яна же считала секунды, которые отделяли ее от желанного покоя и полного одиночества.
Одиночество… Это было то самое ощущение, которого Яна была лишена много лет, не имея возможности побыть наедине с мыслями, просто посидеть или полежать в полной тишине, не разрываемой никакими звуками.
