Мы попадаем в холл, а оттуда, миновав дверь — зеркальный двойник парадного входа, — оказываемся с тыльной стороны дома, на невысоком крыльце с балконом. Вокруг парк, но с естественным ландшафтом. Всё та же ухоженность, которая смотрится органично, без искусственности. Шелковая травка на поляне, протоптанные извилистые тропки, небольшой пруд с мостиком, скамейки. И дубы. Куда же без дубов в родовом гнезде? Перед нами качели в виде перекладины на канатах, переброшенных через толстую ветвь.
Мэл сел и усадил меня на колени.
— Не свалимся?
— Они и не такой вес выдерживали, — Мэл задрал голову. — Раньше здесь висела тарзанка, но когда я вывихнул ключицу, отец велел заменить качелями.
— Больно было? — посочувствовала я.
— А-а, не помню. Севолод вправил в тот же день.
Мы не качались, а так, болтались.
— Замерзла?
— Нет, тут тепло.
Колпак, растянутый над белой зоной, действительно грел, создавая летнюю иллюзию. Правда, дни становились всё короче, и солнце всё быстрее стремилось к горизонту. Начало смеркаться, и в особняке зажгли свет.
— Кухня и малая столовая, — показал Мэл на освещенные окна первого этажа. — А это у Маськи горит, — показал на второй этаж.
— Сколько у вас машин?
— Эва… — вздохнул он. — Зачем? Я же вижу, тебе не нравится. Комнаты, прислуга, бессмысленные гектары… — мотнул головой в сторону парка. — А машин в гараже четыре: мамина, два «Эклипса» — служебный и личный, и дежурная тачка для разных нужд. Был еще «Мастодонт», но он, сама знаешь где… Ну, как? Совсем противно?
— Гош, ты не на том зациклился и не видишь главного.
Мама очень тебя любит и гордится. Заметил, как смотрела на тебя? Она же соскучилась, а ты молчишь, словно воды в рот набрал. Неужели рассказать нечего?
— О чем? О работе? — буркнул он.
— Обо всем, что придет в голову.
— Как тебе сегодняшний обед? — сменил Мэл тему.
— Сносно. Думала, будет хуже. Хорошо, что синдром не проявился. Никто не подрался и не поругался."
"— Откуда ж знать? Не факт, что он сразу действует. Разъехались люди по домам и начали воплощать желания, засевшие в головах.
Мне представилось, как носатый родственник мачехи душит пером грузную даму в шляпе, а та сипит: «Я вас умоляю!»
— Это их проблемы, — ответила резко, порываясь встать, но Мэл удержал.
Двери распахнулись, и на крыльце появилась Баста. Она переоделась в полосатые гетры и бесформенный свитер.
— Идите ужинать! — замахала рукой.
— Идем. Зачем надрываться-то? — проворчал Мэл. Он так и не забыл о подколках сестры.
