И мы поехали по широкой дорожке, оглядывая окрестности: Мэл впереди, я — сзади. Действительно, поползли неторопливо, почти пешком. Мэл махнул влево.
— Флигель для прислуги, — раздался его голос в наушниках.
Одноэтажное здание пряталось за деревьями. Виднелись крыша и часть кирпичного угла.
Мэл махнул вправо, куда убегала дорожка, раздвоившись:
— На пруд.
Просто замечательно.
Взмах руки в другую сторону:
— Конюшня.
Куда же без конюшни в уважаемом семействе? Без конюшни над семейством будут смеяться.
Очередной взмах:
— Ежевичник.
По мнению Мэла, я — тезка с лесной ягодой. Нужно наведаться и проверить.
Он снова махнул вбок:
— Крепость и пиратская хижина.
Как Мэл определил? Нет ни тропинки, ни иных опознавательных знаков.
— Что за хижина?
— Мое детство было пиратско-рыцарско-космическим, — оглушил голос в наушниках. — Крепость из камней, а хижина — на дереве, чтобы не добрались тигры и львы. Я лично строил.
Ага, его детство прошло в играх. Воображаемые схватки с врагами и опасными животными.
Полная приключений жизнь, насколько позволяла фантазия. А мое самое опасное приключение длилось изо дня в день, из ночи в ночь, в течение нескольких лет.
За разглядыванием окрестностей мы подъехали к другим, запасным воротам, выходящим на обводную дорогу. Мэл притормозил, остановилась и я. Из будки вышел рослый мужчина. Мэл поднял стекло шлема и поздоровался рукопожатием.
— Эва, покажи ему лицо, — велел по рации.
Охранник бросил на меня мимолетный, но цепкий взгляд, и ворота медленно отъехали в сторону.
Красный шар солнца стремился к горизонту, отчего на фоне блеклого неба лес казался черной растянутой полосой. Секундное беспокойство промелькнуло и пропало.
Как и пообещал Мэл, мы ехали неспешно. Вывернули на просеку, идущую параллельно кромке бора, и двинулись вперед. То ли потому что дело близилось к вечеру, то ли повлияли тишина и безлюдность, но этот лес мне не нравился. Лучи опускающегося солнца лизали траву, рождая косые тонкие тени от деревьев.
Квадроцикл шел ровно, и трясучка не ощущалась. Колеса сминали шишки и вдавливали в землю. Выступающие корни игнорировались отличной системой амортизации. Поначалу Мэл рассказывал об обитателях алой зоны, но потом увлекся ездой. За соснами мелькали крыши особняков, и я притормаживала, чтобы рассмотреть архитектурные изыски. Так и добралась с короткими остановками до развилки. От перекрестья вторая дорога уходила в лес. А Мэл исчез.
