Вам-то хорошо, а я минуты до свадьбы считаю.
— Гошик, — всхлипнула я. — Гошенька… Любименький… Ужасно по тебе соскучилась…
А Мэл, похоже, обрадовался тому, что не он один испытывает муки холостяцкой жизни. Остаток вечера я посвятила словесным ласкам, которые изливала на него по телефону.
— Милый… ненаглядный… самый сильный… смелый… и умный…
— Да, я такой, — согласился Мэл, жуя.
А мне не жалко. И меня с каждым сказанным словом пропитывала нежность к своему мужчине и гордость за него.
_________________________________________________
Ungis Diavoli*, Унгис Дьяволи (перевод с новолат.
) — Коготь Дьявола
Tronis Diavoli*, Тронис Дьяволи (перевод с новолат.) — Престол Дьявола
donari*, донари (перевод с новолат.) — донор
35
В поместье к Коту относились настороженно. С прохладцей. Не гоняли, но и не сюсюкали «кис-кис-кис». Виной тому — бандитская морда усатого и его нахальное поведение. Кот засунул нос во все доступные уголки и закоулки. За общим столом ему выделили отдельный стул, и Кот присутствовал при трапезах.
Зинаида Никодимовна держала дистанцию, опасаясь гладить животное.
— Необычно, — сказала она как-то. — Считается, что кошки гуляют сами по себе, а ваш… Удивительно… Как дрессированный. И привязан к вам.
— Мы с ним родственники по духу, — пошутила я. — Иногда мне кажется, что в прошлой жизни Кот был человеком.
Горничные недовольно посматривали на усатого, оккупировавшего мою кровать, но молчали. Наверное, им не нравилась шерсть, которую приходилось убирать за ним, хотя я не замечала, чтобы на подушке или на покрывале оставались шерстинки.
И умывался Кот редко. По крайней мере, не на моих глазах. Зато полежать любил, с размаху бахаясь тушей на бок.
— Кот с тобой? — спрашивал Мэл по телефону.
— Со мной.
— Передай ему, чтобы не наглел. Знаю я, развалится на полкровати — не сдвинешь краном.
После стычки с Вадимом в библиотеке я по-новому взглянула на Кота.
— Защитник мой, — прижала к себе и погладила. — Спасибо за всё.
Усатый подумал-подумал и замурлыкал.
Предсвадебный месяц протек относительно спокойно. Светские мероприятия сократились для меня до минимума. Во-первых, волей Константина Дмитриевича, отфильтровывавшего ненужное и лишнее. Во-вторых, столкновение поездов в столичной подземке, приключившееся в начале апреля, не располагало к веселью. Однако поздравить министра экономики с днем рождения я была просто обязана. Прежде всего, потому, что именинником являлся мой отец. Ему исполнилось сорок семь.
