Наверное, меня сочли чахоточной и немощной, но держат свое мнение при себе.
После ужина нас отправляют на лавочку у завалинки, мол, гостям работать не положено.
Солнце потихоньку сползает к роще. Жара спала, и тянет прохладцей. Вокруг тишина и стрекот кузнечиков. На крыльце умывается полосатая кошка. Издалека доносится лай собак. Они охраняют добро не от завистливых глаз, а от дикого зверья, — поясняет Тёма. Да-да, в здешних местах водятся и волки, и лисы, и куницы, и прочие разномастные хищники.
На заборе повисли мальчишки.
Круглолицые, босоногие, коротко стриженые. Чумазые, грызущие недозрелые яблоки, утащенные из чьего-то сада. Они смотрят на нас с Егором как на невероятное чудо.
— Гош, создай gelide candi*, — говорю шепотом, чтобы не спугнуть стайку воробьишек.
— Обойдутся, — поджимает тот губы.
— Гош, ну, пожалуйста… Привет! — машу мальчишкам, и пацанва на заборе всколыхивается. Дали бы дёру, но ведь не трусы.
— Вот сама и создавай.
— У меня плохо получается, а у тебя всегда идеально выходит, — подмазываюсь к своему мужчине.
Егор делает небрежный пасс руками, и в его ладони появляется синий морозный шарик.
А-ах! — пацанва перевешивается через забор, забыв о яблоках.
Муж перебирает пальцами, и шарик плывет по воздуху к зрителям. Те зачарованно пялятся на приближающееся волшебство. Шарик плывет, плывет… Подплывает и вдруг разлетается брызгами. Мальчишек сдувает ветром.
— Зачем напугал детей? Растаял бы, как полагается, и дело с концом. Обязательно устраивать показуху?
— Вот сама бы и устраивала, — отвечает Егор.
— Мой gelide*, как хочу, так и таю.
Мне не разрешают мыть посуду, и я наблюдаю со стороны, ощущая себя дармоедкой. Чтобы не угореть от духоты в доме, воду греют снаружи, в печи под навесом наподобие летней кухни. Девчонки натаскивают воду из колодца в деревянных ведрах, а Тёма, зажав во рту травинку, накручивает толстую веревку на ворот. Моют посуду в деревянной лохани.
— Пойду, помогу, — поднимается Егор и идет к колодцу.
Я же откидываюсь назад и упираюсь взглядом в небо. Лепота! Вокруг меня — этнический музей под открытым небом. То, о чем прочитано в книжках — вот оно, во плоти.
Большая земля превратилась в зыбкий мираж. Столичная суета ушла на задний план, как и толкотня с давкой. Что сейчас делает Аффа? С моим отъездом Вива потеряла выгодную клиентку. Ничего, заведет новых. Улетела ли Ираида Владимировна на восток, к Басте? И Альрик… Вряд ли мы когда-нибудь увидимся.
