Хозяин, Игнат, — основательный бородач, как и его сосед — перед нашим приходом выстругивал что-то из полешка. Хозяйка — та женщина, что утром грозила хворостиной — готовила ужин. И в придачу четыре дочки разного возрастного интервала — Паша, Даша, Саша и Глаша. Это Глашу сегодня днем заставляли мыть полы.
Младшие девчушки высунули головы из соседней комнаты и пялились на нас, приезжих, как на редкостную диковинку. Средняя дочка, Даша, помогала матери, ловко мастеря пирожки с капустой и выкладывая на противень.
Самая старшая, Паша или Прасковья, примерно одного возраста со мной — высокая, статная и объемная не в пример мне, бледной поганке. Про таких говорят: кровь с молоком. Я решила, что мы найдем общий язык, но девушка смотрела на меня и Егора с неприязнью. Узнаваемый взгляд. Как и у Тимура из Березянки.
— Я до бани, — обронила она и вышла в сенцы, потеснив меня в сторону.
— Вот настырная девка, — подосадовал Игнат. — И в кого упрямая как коза?
— В тебя, — ответила хозяйка, раскатывая тесто скалкой.
— Куда ни плюнь, везде бабьё, и каждая с норовом, — проворчал хозяин. — А Пашка вообразила себя местной царицей, в кузню подалась. Неужто надумала Магнитку под себя подмять? Я, между прочим, тебя спрашиваю, — обратился он к супруге, но та промолчала. — Её ж ни один нормальный мужик за себя не возьмет. Кому нужна баба с силищей в руках? Чуть не по ейному, сожмет беднягу и кишки выдавит. Хоть ты, друг, спасешь этот богом забытый угол от бабского засилья, — пожал он руку Егора.
— Ну что, отметим знакомство?
— Я тебе отмечу! Я тебе отмечу! — хозяйка замахнулась скалкой.
Не знаю, чем закончились семейные разбирательства, потому как мы вышли из дому. И опять мама пояснила, что Игнат, у которого четыре дочери, считает этот хутор заговоренным. Бабьим царством. Мол, здесь хорошо родятся девчонки, а мужики постепенно вымирают.
— Интересная байка, — рассмеялся Егор. — Хотя в любой байке есть доля правды.
К последнему дому мама подошла, заметно нервничая. Хозяева — семейная пара в возрасте уж точно не моложе самого старшего Мелёшина — возились во дворе.
Бодрые старички, несмотря на преклонные годы. Увидев нас, они побросали дела.
— Ну-с, дай-ка на тебя погляжу, — завертел меня старик, осматривая. — Вот, значит, из-за кого наша Илюшка все глаза выплакала. Каждый день за околицу бегала. Уйдет с утра и стоит до позднего вечера, пропустить боится. Я говорю: «Не дрожи, чай, не малое дитё, найдет дорогу», а она будто не слышит.
