Sindroma unicuma. Книга 2.

Мужчина не стал комментировать неуравновешенный поступок с бегством, хотя - я не сомневалась - с легкостью прочитал на моем лице перепады эмоций.

По дороге я обрывочно сообщила:

- Евстигнева там... А оно летает... У нее кровь вот здесь... - показала на бок, переставший ныть. - А оно Стопятнадцатого в плечо...

Профессор слушал невнятный рассказ и не прерывал. Мы спустились по лестнице, причем Альрику не нужно было пояснять, в какую сторону идти. Видимо, он сразу догадался, где произошло ЧП.

Теперь уже мужчина широко шагал впереди, прихрамывая, а мне приходилось бежать следом, чтобы не отстать.

В двух шагах от знакомой двери раздался вопль, протяжный и выворачивающий спокойствие наизнанку. Миновав прихожую, профессор стремительно вошел в помещение лаборатории, я же, подумав, на всякий случай перегородила выход шваброй и уставилась на узор из трещин на матовом стекле.

Идти за Альриком или нет? Он не сказал, что мне делать: дожидаться здесь, в прихожей, или пойти следом, в гости к крылатому убийце.

За матовой преградой сверкнули одна за другой четыре зеленые вспышки. Раздался тонкий вопль, вытягивающий жилы и опять заложивший уши, а затем новый удар о стену сотряс прихожую до основания.

Наступило затишье, затяжное и оттого подозрительное.

Я посмотрела на часы. Уже две минуты прошло, как стихли крики, а никто не вспомнил обо мне. Может, в лаборатории произошло непоправимое? Вдруг помощь профессора запоздала, или сам он пострадал? И живы ли проректриса и Стопятнадцатый?

Такой хороший и отзывчивый дяденька не может умереть среди бела дня, подставив спину какой-то летающей мухе.

В конце концов, Генриху Генриховичу еще тянуть меня до выпускного курса, - попыталась я перебороть возникший страх бесстыдным заявлением. Сейчас зайду, узнаю, всё ли в порядке, потому что не трусиха, и благополучно покину лабораторию, потому что мне там делать нечего. Там теперь уверенные и сильные мужчины, которые обязательно справятся с возникшими проблемами.

Приоткрыв дверь, я на четвереньках проползла в узкую щель и спряталась за знакомым бачком. Разгром остался на прежнем месте, крылатая тварь по-прежнему моталась под потолком и на вид стала больше и жирнее. Темных пятен на стенах прибавилось, равно как и рикошета, оставленного острым клювом чудища.

Значит, жива тварюга, - послала я под потолок полную злобного разочарования мысль.