Sindroma unicuma. Книга 2.

Рассудив здраво, не стоит с налету отказываться от работы, потому что Стопятнадцатый, заботясь обо мне, начнет подозревать. Конечно, в его ученую голову никогда не придет мысль, что я вступила в сговор с профессором и встала на стезю вне закона. Однако Генрих Генрихович знает, что денег от папеньки мне не видать еще месяца три-четыре: в этом отношении отец тверд как кремень и не уступит своим словам. И тогда Стопятнадцатого осенит догадка, что причиной неожиданной финансовой независимости стали воспринятые мной буквально слова родителя о способах зарабатывания денег.

Нет уж, не хочу видеть полный мягкой укоризны взгляд декана и его растерянное лицо. ""Как же вы, милочка?... Столь кардинальные меры вовсе необязательны"" - скажет смущенно Стопятнадцатый, пытаясь говорить обтекаемее о скользкой теме. - ""Если вы... находитесь в затруднительном положении, следовало сообщить. Мы что-нибудь придумаем"".

Не сомневаюсь, Генрих Генрихович обязательно бы помог. Например, предложил бы дополнительно подработать младшим помощником ветеринара в институтском питомнике или записал бы в очередную благотворительную программу для сирот и обездоленных.

"

"Помимо нравственной стороны вопроса я неожиданно поняла, что успела привыкнуть к буйству флористических красок и к атмосфере архива. Мне удалось приноровиться к замкнутому начальнику, да и он признал необходимость в младшем помощнике и, тем самым, поднял мою самооценку. Даже такая бестолочь как я, на что-то годится!

В общем, как бы работа в архиве ни съедала свободное время, покуда её не брошу, и меня не пугают возможные наказания за прогул.

И вообще, хватит питаться среди холопов. Благодаря должности у меня есть право вкушать изысканную пищу среди интерьеров преподавательской столовой.

Выбравшись из общепита, я вновь упрекнула себя за тяжесть в животе, как следствие неискоренимой тяги к обжорству. Видно, пройдет немало времени, прежде чем исчезнет привычка запасаться жирком на случай строжайшей полуголодной диеты.

Вывернув из коридора в холл, я первым делом отметила столпотворение у святого Списуила.

Настоящая куча мала из парней облепила постамент, и среди них был Мэл, живой и невредимый, не выглядевший уставшим после изнурительной прополки и поливки в оранжереях.

Меня закачало. Нет, совершенно не так представлялась наша встреча. Нечестно! За прошедшие дни воображение обыгрывало несметное количество всевозможных вариаций, лишавших спокойствия, а сейчас я даже не успела толком разволноваться и подготовиться.