Sindroma unicuma. Книга 2.

- Эва, прости, я не хотел, - покаянно взмолился он.

- Петр, не бойтесь говорить правду, - дал совет Мэл, жуя. - На карту поставлено многое. Если девушка не подготовлена для выхода свет, есть время передумать.

Ах, не подготовлена? Значит, не гожусь? Я, потратившая, время, нервы и здоровье для того, чтобы пойти на этот дрянский прием!

- Тебе-то какая разница? - спросила грубо. - Не тебе же позориться.

- Не мне, - согласился Мэл с набитым ртом, перестав жевать, отчего щека раздулась. - С чего ты взяла, что мы говорили о тебе?

О ком же еще? - взглянула я злобно на Мэла.

Прирожденный хитрец! Скользкий как угорь, обмазанный маслом. С какого боку не зайди, а все равно не ущипнешь. Определенно, ему вместе с генами передалось умение говорить завуалированно и обтекаемо, подзуживая разных простофиль. Назло врагам буду сиять на приеме как недосягаемая звезда на небе. Всех сокрушу, и прежде всего Мэла.

Поднявшись, я забросила сумку на плечо.

- Дай знать, если надумаешь отказаться. Верну билет, - обронила холодно.

Бывают в жизни огорчения. Осталось сделать шаг до приема, а моего кавалера вдруг осенило, что рядом с ним серая крыска, с которой за одним столом стыдно сидеть, не то что выйти в светское общество. Вернее, ему открыл глаза один интриган, сидящий неподалеку.

- Эва, извини меня, - вскочил чемпион. - Ты не так поняла!

- Я прекрасно поняла, - сказала с королевским величием. - Звони, если что.

- Садитесь, Петр, - всунулся Мэл в наш диалог. - Нужно многое обсудить.

- Да-да, конечно, - спортсмен опустился на стул.

- Эвочка, прости, пожалуйста!

- Эвочка простит, - ответил за меня Мэл.

- А с тебя тринадцать висоров, - объявила я ему. - По твоей милости аппетит пропал.

Мэл ухмыльнулся:

- Зато сбросишь пару килограммов перед приемом. Тебе полезно.

Увидел мое опешившее лицо и растерялся:

- Папена, послушай, я не хотел... Сказал, не подумав... Эва!

Не ответив на заискивающее подлизывание, я оттолкнула с грохотом стул и ринулась к выходу из столовой.

Ненавижу, ненавижу! Какие же они козлы!

***

- Некрасиво получилось, - сказал Рябушкин.

- Надо бы попросить прощения.

Напрягшийся Мэл, проследив с досадой за убегающей из столовой фигуркой, признал:

- Согласен, мы повели себя грубо. Но сейчас ваша дама не в том состоянии, чтобы принимать извинения.

- Вы правы, - согласился неуверенно спортсмен.

Мелёшин забарабанил пальцами по столу, задумавшись, и меж нахмуренных бровей залегла складка.

Издали Мак выразительно постучал по голове.