Sindroma unicuma. Книга 2.

Я только тогда почувствовал себя мужчиной, когда любовь по два раза на дню без задернутых штор и когда смотрят с обожанием"". Курвель патлатый!

Тяжело внимать рассказу, заливающему горечью разочарования и обид. Конечно, я не подходила в качестве слушателя ни по возрасту, ни по семейному положению, поэтому вряд ли дала бы толковый совет. Не уверена, что вообще стоило открывать рот. Да и что сказать? Поддержать брошенную жену нечленораздельным мычанием или горячими возгласами?

- Не могу я наряжаться горничной! - воскликнула женщина и покраснела.

- И медсестрой тоже не могу. Это же извращение! Культура прививается с рождения, а если он мужлан, то неотесанная девка как раз для него! И ведь не малолетка, а семью разрушила. Ни стыда, ни совести. Дурак старый! Эта потаскушка из него деньги тянет, а как станет не нужен - вытолкает взашей и поддаст пинка для ускорения.

Оказывается, в нашем языке имеется множество разнообразнейших эпитетов для коварных искусительниц, уводящих чужих мужей.

Достаточно выслушать пятиминутную исповедь обманутой жены.

Истеричная плаксивость женщины сменилась ожесточенностью, растущей от фразы к фразе и заставлявшей меня вздрагивать от каждого восклика:"

"- Ну, я ему покажу! Оставлю без висора в кармане! - начала заводиться работница питомника. - До нитки оберу! Он еще запомнит красивую новую жизнь! Ребенка отниму и отцовства лишу! Вещи порежу! Машину подожгу! И шлюхе его наговор сделаю, чтобы салом заплыла и бесплодной стала! И у него, кобеля треклятого, хозяйство отсохнет!

- Может, отпустить с миром, и пусть живет? - предложила я робко, напуганная силой эмоционального выпада.

Представила, что может сотворить женщина, которую предали, и мне стало страшно. Любовь обернулась непримиримой ненавистью, а оскорбленное самолюбие призывало к мести.

- Отпустить?! - вознегодовала обманутая жена, но сменила тон, согласившись отстраненно: - Да-да, конечно. Отпустить на все четыре стороны. Дать всепрощение.

Вы что-то хотели? - встрепенулась она, словно только что заметила постороннего в комнате.

- Мне бы сдать и расписаться, - подвинула я конверт и бланк.

- Непременно, - женщина поставила подпись с фамилией в нужных графах. - Хорошо, что вы успели, я собиралась уходить.

- А как же хозяйственный совет?

- Расцелую муженька на прощание и вернусь, - ответила она с бледной улыбкой и, положив извещение в ящик стола, начала рыться в сумочке.