Sindroma unicuma. Книга 2.

Теперь я поняла, почему Аффа удивлялась моему обитанию в захудалой швабровке при наличии высокопоставленного родителя. Коридор третьего этажа, в отличие от нашего, загаженного вечным ремонтом, был устлан широкой ковровой дорожкой. На стенах висели пейзажные картины и фотографии в рамках, аккуратные плафоны радовали глаза успокаивающим светом. Пахло чистотой и сытой обеспеченностью.

- Вот это да! - восхитилась я, позабыв о беде. - Красотища!

Аффа зло фыркнула:

- Пусть подавятся своей красотой, а нам и внизу неплохо живется.

- И предупредила: - Я буду говорить, а ты молчи.

За дверью в ярких потеках, словно по ней долго плескали разноцветными красками, обнаружилась хозяйка - девица мелкого роста с вульгарно накрашенным лицом. Собственные брови у нее отсутствовали, зато имелись щедро нарисованные крутые дуги. Веки кричали насыщенными синими тенями, рот был накрашен гротескным бантиком, а над верхней губой занимала место жирная родинка. Волосы на голове девицы собрались в невообразимую кашу с примесями искусственных прядей.

- Я в образе, - сказала хозяйка. - А вы мешаете.

- У нее колтун, - объяснила Аффа и подтолкнула меня. - Второй день.

- Мне-то что? - пожала плечами невообразимая красотка.

- Постриги, - попросила Аффа. - Не брить же.

- Пожалуйста! - умоляюще влезла я, и соседка мрачно зыркнула. Не могу молчать, когда на кону стоят остатки тощей шевелюры.

Вива вперила руки в бока и обошла кругом, изучая меня. Смотрины показались смешными: она была почти на голову ниже и глядела снизу вверх.

- Могу заплатить, - попробовала я увлечь девицу. Аффа скептически покачала головой, досадуя на чей-то гибкий язык, ввязавшийся в разговор.

- Наличность интересует меня не в первую очередь, - махнула рукой хозяйка и пощупала мой растянутый свитер. - Садись, погляжу.

По просветлевшему лицу Аффы я поняла, что преодолен важный рубеж - нас приняли и не отказали.

У стены стояло антикварное трюмо, густо обклеенное картинками из женских журналов с разнообразными прическами моделей.

На тумбочке перед зеркалом теснилась батарея разномастных флаконов, бутылочек и коробочек. С краю была навалена гора расчесок разных форм и размеров, позади - кучка папильоток. Я уселась на предложенный деревянный табурет. Перед носом вспорхнула простыня, в которую раскрашенная девица закутала меня по шею.

Не припомню, когда в последний раз посещала парикмахерскую.