Sindroma unicuma. Книга 2.

- А как ты умудрился?

- Попал в аварию на мотоцикле, - бесхитростно ответил Радик, совершенно не вникнув в мое предупреждение. - Долго болел, лежал на вытяжке. Сильно ударился головой и после этого стал видеть тех, кто живет в любом из нас.

Я с опаской посмотрела на него. Так и есть, ненормальный.

- И кто живет внутри нас? - спросила участливо, словно рядом сидел тяжелый душевнобольной.

- Они разные, - не стал ломаться парнишка. - Например, у тебя пушистый и мягкий, а временами увеличивается, будто хочет обнять и поделиться своим теплом.

Радик улыбнулся, а я задумалась над его вменяемостью. Пожалуй, не нужна мне такая странная способность как у него. Хочу подобно богам метать молнии и ругаться с небес громовым голосом. Зря, что ли, пожертвую своей головой?

- Значит, это ""он""? - приложила ладонь к сердцу.

- Не здесь. - Юноша переместил мою руку в область живота.

Я засмеялась:

- Тут у меня один зверь, который громко рычит, когда голоден."

"Радик поддержал мой смех. Простота и доверчивость парнишки подкупали.

Я смутилась от неожиданно нахлынувших ощущений.

- Спасибо, - открыто улыбнулся Радик.

- За что?

- От твоего зверя душа горит.

- Совсем запутал, - стукнула его по плечу. - Страшный фантазер.

- Когда как. Плохо удается. Как слепой, - поделился парнишка, и я посочувствовала ему. - Но постоянно практикуюсь. Надеюсь развить видение.

- У тебя все получится. А кто сидит внутри тебя?

- Не могу разглядеть, - ответил он с огорчением. - Беспрерывно спит и не показывается.

Да уж.

- Ты, Радик, не распространяйся о своих способностях, - дала совет. - Мало кому понравится узнать, то внутри него сидит безобразная чувырла или прожорливый каннибал.

- Уже понял, - кивнул он.

Парнишка ел плохо, и я поругала его за плохой аппетит.

- Худосочный и бледный как поганка, потому что мало ешь. В чем душа держится?

- Успеется, - отмахнулся он. - Представь: наращу массу, ты меня не узнаешь и не пустишь на порог.

После того, как Радик, наконец, отчалил со своей кастрюлей, я завалилась на кровать, размышляя о судьбе, уготовившей крутой поворот ничего не подозревающему мальчику.