Синее пламя

И так ядовита. Как стилет, смоченный в яде алой тихони. Правда… Шаутт меня забери, я до сих пор не знаю – нужна ли она нам? Без нее все гораздо проще. И понятнее. Столько глупостей можно было бы избежать.

Возле самого берега Тэо свалился в воду. Перегнулся через борт лодки и ухнул с головой в белый поток. Тот пытался подхватить его, но было мелко, и акробат вцепился пальцами в ледяные камни, чтобы удержаться на месте.

Он не собирался всплывать, смотрел на серо-голубые булыжники, на миллионы синих пузырьков, проносящихся перед глазами, на темное облако крови, тут же растворяющееся в Бренне.

Пружина чувствовал невероятное спокойствие и собирался провести здесь, на дне, всю оставшуюся жизнь. Он засыпал, ощущая от этого подступающего вечного сна волшебное умиротворение.

Но ему не дали слиться с водой, раствориться в ней и стать Бренном, чтобы бежать к Рубежу, затерявшись в озерах Пустыни. Маленькая, крепкая рука схватила его за волосы, дернула вверх, к воздуху.

– Ты что это делаешь?! Даже не думай! – Голос у Шерон звенел от бешенства.

Чуть позже, сидя на берегу, под дубом, и стуча зубами от студеной воды, она бинтовала его руку. С ее мокрых, облепивших щеки и лоб темных волос стекали капли. Указывающая покосилась на акробата, шмыгнула носом, сказала неодобрительно:

– Ты похож на пьяного.

Тот закрыл на мгновение глаза, прислонившись затылком к шероховатой коре дерева. Он чувствовал себя как пьяный? Наверное. Ему тяжело было судить, ни разу в жизни не напившись.

Если странное помутнение в голове, кратковременная потеря памяти, полная дезориентация в пространстве вкупе с необычайной легкостью и отсутствием боли – это опьянение, то… ну и пусть.

– Что случилось? – Губы показались ему непослушными, чужими.

– Ты решил превратиться в форель. – Раздавшийся голос Лавиани не сулил ничего хорошего. – Охотно верю, что быть рыбкой куда приятнее, чем пустым. Но время для этого ты выбрал неподходящее.

Он приоткрыл на мгновение один глаз, посмотрел на нее.

– Я спрашивал о том, что произошло чуть раньше.

– Тебя подстрелили, – любезно сообщила сойка. – И тебе очень повезло, что пробито всего лишь запястье.

– Кровь никак не останавливается. – Шерон смотрела, как пропитывается алым только что наложенная повязка.

– Это я тоже помню. Но не могла бы ты внести ясность в тот момент, который был между двумя этими событиями?

– Сарказм?! – изумилась Лавиани.