Горячий свинец в сосудах и во мне, взрыв в темноте разума в ответ на каждое движение его губ и языка, все множащих чувство покалывания под кожей. И опускает меня на мраморную прохладу скамейки у стены.
Отстраняется, становясь на одно колено. Лукая полуулыбка, взгляд из-под ресниц, мягкий свет диодов подсветки на потолке напитывает теменью зелень глаз. Она все равно в нем глубиться, но теперь иная. Будоражащая и пленящая всполохами желания. Включает воду, регулирует на подачу через шланг. Смотрит, как капли из лейки разбиваются о серый камень пола и свободной рукой сжимает мою щиколотку.
Чтобы медленно положить мою ногу себе на плечо.
Откручивает шланг от лейки.
И я задыхаюсь, догадываясь и понимая, но не веря.
Струю из шланга на пробу берет на палец левой руки. Регулирует силу и температуру. Результатом доволен. Снова взгляд мне в глаза. В неверии отрицательно веду головой.
Усмехается, поворачивает голову и целует голень одновременно касаясь пальцами внутренней стороны бедра. По намокшей ткани. Сдвигая ее.
Направляя воду и внимательно наблюдая за реакцией."
"С губ его имя. Голова откидывается от ощущения несильного нажима на самую чувствительную точку. От температуры. Именно такие, какие нужно. Чтобы мгновенно отозвалась. Подается вперед, а рука будто фиксирована в недвижимом положении. Зубы по краю кружева лифа, с нажимом. Подцепляют ткань, откибают, чтобы пройтись горячим языком по коже. И жар по все мощнее венам и внутри все сжалось, напитываясь эхом пожара, все больше и быстрее распространяющегося в теле, от ощущения беспрерывного нажима разносящего по телу огонь волнами.
Потока воды и его языка. Повела свободной ногой, той, что не на его плече — блок его коленом. Ноги не свести. Вообще. Отстранился, чтобы видеть мое лицо.
Нарастало. Сильнее, когда он изменил угол. Нарастало очень быстро. Дыхание ускорилось, кислорода мало, он сжигался в огне крови и в изумрудном пламени глаз, в полуприкусе нижней губы и приподнятых уголках губ. Вцепилась в скамью, выгибаясь, упираясь лопатками о стену.
Пальцы свело судорогой, мышцы до предела напряглись, но сдвинуть ноги, вообще не сдвинуть…
— Адриан… я сейчас…
— Да.
Бархат утяжелен невыразимым по силе желанием. Его голос преображун. Как и он сам. Огнем, жаждой, невыразимо насыщен эротикой, абсолютным желанием обладать. Это стало последней каплей. На разрыв.
Оргазм захлестнул мощно, и я бы сказала, был несравненным по силе, если бы…
Если бы он не отбросив шланг, не прильнул между ног губами. Языком.
