Нельзя семью заводить, пока ты животное, у которого есть инстинкты и подавить их не можешь, но оправдываешь тем, что, якобы быт наскучил, и вообще это несерьезно и этсетера. Границы, Захар. Границы должны быть. Раз нет, нехуй делать. Иначе заплатишь еще хуже чем мой блядун, и это при условии, что мне два месяца пантеон светил психологии и психиатрии вдалбливал, что отрезать ему член это не только неправильное для человека желание, но еще и уголовка, а уголовка это плохо. Слава богу все-таки достучались и мою съезжающую крышу остановили.
Если границ нет, то нужно ебаться с подобными себе и пока не наебешься к людям нельзя подходить. Потому что у них границы есть и когда животные их переходят, то об этом очень жалеют. Если вообще осознать успевают. Я тоже без злого умысла, Захар. Как человек с опытом тебе говорю. Спокойной ночи, камрады, извините меня, но что-то настроение пропало.
Встала у проема. До меня донеслось тихое шипение Дианы: «ты идиот, Захар». Затяжное молчание и спокойный вопрос Эдика: «приглашение на свадьбу еще актуально?».
Еще более длительная пауза, после которой прозвучало негромкое, но согревающее сердце: «не знаю, Эд. Теперь совсем не уверен. Заринка неплохая девчонка, а у меня границ еще нет. Лучше помогать, чем… строить из себя, вон как Артем, и девчонку так… честно, я не знаю».
Действие должно приносить результат, это главное.
Потому, когда спустя некоторое время Захар возник у проема за занавеской и негромко позвал меня, намереваясь в ходе душещипательной беседы принести извинения за то, что задел за живое, я ровно и правдиво отозвалась, что оно того не стоит.
Совсем.
Он немного постоял у проема, осмысливая, а потом Диана его чуть ли ни пинками отогнала от моей царской опочивальни и я, фыркнув, наконец, провалилась в сон.
* * *Утром, порывшись в рюкзаке, я выудила карту, привязанную к счету моего левого ИП, которое было создано только с одной понятной целью. Бросила карту на стол перед Дианой, наливающей всем кофе. Сев рядом с ней и притягивая горячую кружку, честно пояснила:
— Артем думает, что я не знаю, что он знает об этой карте, но он не знает, что знает о ней только потому, что мне надо, чтобы он знал.
Так что расплатитесь ей где-нибудь, как только прилично отсюда удалитесь.
— Это какой-то женский язык? — удивленно вскинул брови Захар и повернулся к Эдику, широко зевающему и с тоской смотревшему на продавленный старенький диван, где он несколько минут назад сладко храпел в обнимку с Захаром. Фото чудесное получилось.
