Синий, хвостатый, влюбленный

А в свете вышеперечисленного, даже имея влиятельных родственников, она вряд ли когда-нибудь получит еще одно такое предложение.

Очень странно. Неужели я ошиблась с выбором?

– Я все-таки попробую. Когда она заменит Кронга?

– Скорее всего, сразу по прибытии. Я с ней свяжусь. Вам так не терпится избавиться от него?

– Да. Боюсь, как бы он не начал… оказывать мне знаки внимания.

Я ж и треснуть могу! А здесь, как я узнала, насилие очень не поощряется обществом.

– Не беспокойтесь: если вы сами не дадите повода – знаков внимания не будет.

Ага. Еще бы знать, как это «не дать повода». Надо бы выяснить, насколько здесь все изменилось в отношении флирта и «брачных игр».

– У меня не будет проблем с родственниками Кронга?

А то мало ли, дядя обидится. Мне сейчас только этого и не хватает.

– Нет, они птицы не вашего полета.

Что-то здесь не так… Не могут мне запросто дать титул и высокое положение. С чего бы? Могут поменяться законы и правила, но не человеческая натура. А значит, нужно узнать, во что я умудрилась вляпаться.

Улыбнувшись, я ответила:

– Он попроще. Когда мы прилетим?

– Через десять минут. На станции вам сразу предоставят квартиру и время на адаптацию до сбора «Большой пятерки». На совещании с главами вы все обсудите и, я надеюсь, придете к соглашению. Потом снова два дня отдыха – до возвращения начальника станции и по совместительству главы научного центра разработок.

Предоставят квартиру и потом встречусь с сильными мира сего? Не-е-ет… Дело, определенно, нечисто.

Через десять минут я уже всходила на борт шаттла вместе с моим врачом и его бандой учеников.

Кронг стоял внизу и уныло нас провожал. Наконец корабль отстыковался, и я первый раз оказалась в открытом космосе. Наш пилот, молодой мужчина расы эйфи, узнав, что это мой первый полет, лукаво посмотрел и нажал синюю кнопочку на панели.

Шаттл стал прозрачным. А у меня перехватило дыхание от восхищения и страха. Тот, кто не побывал в такой ситуации, меня не поймет.

Все время полета наш пилот и ученики доктора потешались надо мной, а сам Айболит считал мой пульс, пытаясь вывести меня из ступора.

Но я так и просидела как памятник самой себе весь полет. После посадки, отодрав мои пальцы от кресла, меня с трудом вытащили на белый свет.

Доктор вколол мне какой-то препарат, отчего я быстро пришла в себя и, осмотревшись по сторонам, заметила любопытные взгляды. Ну и пусть смотрят, если хотят.

К нам тут же подошла девушка лет двадцати – двадцати пяти, с виду вполне себе землянка.