Сиреневая ночь (СИ)

— О чём ты говоришь?! Разве можно стать счастливой рядом с человеком, которого совершенно не знаешь и не любишь?! Ты сам-то себя слышишь? — Эмма обвела комнату потерянным взглядом. Разом все её мечты и радужные грёзы рассыпались на мелкие кусочки. Девушка просто не могла примириться с таким исходом. — Ты лишаешь меня всех надежд, а я слишком сильно ими дорожу! Пусть мой так называемый «будущий муж» идёт к чёрту! Никакой свадьбы не будет!

— Ты не имеешь права противиться! — Воскликнул Джефф, но было уже слишком поздно.

Она пронеслась мимо Мэри-Энн, даже не заметив её и не услышав её испуганного возгласа. Только сейчас она почувствовала собственные слёзы, охлаждающие лицо.

Она не ожидала такого предательства от самого близкого человека. В отчаянии она посмотрела на тучи, сгущавшиеся на небе, и подумала, что они полностью отражают её собственное настроение в данную минуту.

«Нет!» — решительно подумала она.

Ей хотелось остаться одной, чтобы никто в целом мире не нарушал её уединение, а в стенах поместья это было невозможно. Она не желала ни с кем разговаривать. Ей нужно было время, чтобы немного остыть.

Эмма вовсе не желала того, что уготовил для неё брат. Однако она была слишком расстроена, чтобы услышать голос разума, который говорил ей, что избежать этой участи невозможно, ведь её собственное сердце никак не могло примириться с этим, и всячески пыталось воспрепятствовать этому, найти другой выход.

Эмма не придумала ничего другого, кроме как отправиться туда, откуда совсем недавно пришла. Правда, она очень поздно сообразила, что не найдёт там одиночества.

Артур ещё какое-то время придерживался совета Эммы на счет постельного режима, но, в конце концов, ему это надоело. Не в его характере вести праздный образ жизни. Его мозг и мышцы всегда должны быть в состоянии готовности.

Артуру было просто жизненно необходимо чем-то занять себя, и в голову не пришло ничего лучше, чем провести осмотр дома.

Первым делом внимание мужчины привлёк старый секретер. Он не был заперт, поэтому Артуру не составило особого труда изучить его содержимое. На столе ровной стопкой лежали книги в кожаных обложках и портрет в старой рамке, который прежде он не замечал. Сейчас же, взглянув на него, он уже не мог отвести взгляда.