Сиреневая ночь (СИ)

Вдруг всего в паре дюймов от виска Артура просвистела пуля! Оглянувшись, он увидел, по меньшей мере, пятерых всадников.

— Дело плохо, старина. Тебе придётся выложиться на все сто. — Пробормотал он, сворачивая в сторону.

— Срезай через парк! Мы должны перехватить его! — до слуха Артура донёсся голос главаря, когда в ствол дерева рядом с ним попала очередная пуля. Больше Артур не оглядывался, полностью сосредоточившись на дороге.

«Эти ребята, похоже, вовсе не собираются отступать», — с горечью подумал Артур, пригнувшись к шее коня, чтобы защититься от свисающих над землёй веток.

Артур потерял счёт времени и милям, которые уже успел преодолеть, пока не понял, что его конь в конец выдохся.

Он всё ещё видел своих преследователей, точнее слышал их голоса. Развернув лошадь, Артур принялся лихорадочно осматриваться по сторонам. Наёмники загнали его в глухой лес, где он ни разу ещё не был.

— Чёрт, — выругался Артур, натягивая поводья, как вдруг почувствовал острую боль, которая теперь, словно расплавленный металл, прожигала его левый бок.

Артур едва смог удержаться в седле, прижав руку к ране, когда почувствовал тёплую липкую жидкость, обволакивающую его пальцы. В отчаянии он на секунду закрыл глаза и стиснул зубы, посылая лошадь дальше.

Ещё выстрел, и его лошадь споткнулась, громко заржав. Артур тяжело приземлился на землю. У него перехватило дыхание, и ещё несколько секунд он не мог понять, что произошло, настолько сильной оказалась боль.

Тяжело дыша, Артур перевернулся на бок. Недалеко от себя он увидел мёртвого коня, которому и предназначалась вторая пуля, и понял, в какой трудной ситуации оказался. А его преследователи оказывались всё ближе и ближе. Ему срочно нужно было куда-то спрятаться.

— Я попал в неё, Слэйд! Теперь-то у него нет шансов скрыться!

— Замолчи! — вмешался главарь, натягивая поводья. Он посмотрел на убитую лошадь, затем оглянулся по сторонам. — Хоть я и ранил его, без коня он становится незаметным в таком лесу, а значит, он будет двигаться.

Артур тем временем скрывался за стволом дерева в четверти мили от них, давая изнурённому телу небольшую передышку. Уже ничто не в силах помочь ему, остаётся полагаться только на свои силы.