Сиренити

Ничего, остынет. Главное — больше не нарываться.

Прикоснувшись ладонью к стене, я закрыл за собой дверь.

Пара минут в уютных объятиях юриста, и вот я снова сижу на том самом стуле, на котором выслушивала условия Программы. Такое чувство, что это было сто лет назад.

Джулиан усадил меня столь бережно, словно я была самым хрупким сосудом в мире, и тут же опустился на пол передо мной.

Как только пострадавшая конечность была аккуратно уложена на его колени, руки мужчины ласково заскользили по моей ноге, поднимаясь всё выше и выше.

Вот уже его настойчивые ладони забрались мне под подол, достигли бедра, но так и не остановили своё движение.

Это было очень нагло. Дерзко. И приятно…

Моя душа разрывалась на две половинки: одна возмущённо вопила о том, что надо прекратить этот беспредел, а вторая тихо попискивала от восторга, растекаясь счастливой лужицей, и лихорадочно шептала: «Ещё!..».

— Джулиан… — судорожно выдохнула я в полной растерянности.

Мне кажется, или его глаза светятся изнутри?

— Не волнуйтесь, моя королева, я просто должен снять капроновый чулок с вашей прелестной ножки.

Я мог бы разорвать его в районе ступни, но не хочу огорчать вас порчей одежды, — мягко улыбнулся мужчина. — Обойдёмся без этого.

Ладно, пусть продолжает. Блин, как же приятно… В голове всё поплыло, и способность мыслить логически быстро улетучивалась.

Нет, Сир, так нельзя. Встряхнись, верни контроль: ты здесь как на ладони — в комнате с прослушкой, и рядом с телепатом. Отвлекись, думай о чём-нибудь нейтральном.

О Коуле, например. Где, интересно, носит этого остроухого эльфа? Когда я летела сюда, то так и не смогла до него дозвониться. Надеюсь, с ним всё в порядке.

И вообще, пора бы уже вызвать Джулиана на откровенную беседу. Время уходит, а он так ничего и не рассказал.

«Доверьтесь мне, Сиренити», — с нежностью прозвучал в голове его бархатный голос. Надо же, он впервые назвал меня по имени. — «Просто расслабьтесь».

Его тёплые ладони добрались-таки до верхней части чулка, скользнули выше, дразняще пройдясь по обнажённой коже, и у меня перехватило дыхание.

Нет, этот партизан не просто отцеплял подвязки от резинки чулка. Он попутно ласкал меня так, что все остатки моего разума быстро развеялись в сизой дымке и резво ускакали в закат.

Его прикосновения были такими восхитительными… Мышцы внизу живота скрутило сладкой судорогой, сердце забилось с бешеной скоростью, и с моих губ сорвался тихий стон. Что ж ты делаешь со мной, Джулиан?..