Сиренити

Жуть как хочется поскорее посмотреть на стратегический план военных действий, который он составит! Он же не зря слывёт гением, и наверняка там будет что-то интересное, непредсказуемое и крайне эффективное. Ладно, доживём до утра — увидим.

«Королева Эльдии и Ксандрии» — а что, звучит круто! Мне нравится. Митриэль прав: всё к лучшему.

Пока я предавался размышлениям, он успел закончить разговор с Сиренити, послал ей воздушный поцелуй и растворился в воздухе одновременно с отключением экрана.

У меня внутри всё замерло в сладком предвкушении: неужели мы наконец-то отправимся с Сир на консуммацию? Я видел, что разговор с Коулом её успокоил, и тень объявленной войны уже не так сильно омрачит наше обоюдное удовольствие.

Но пока что мысли королевы были далеки от секса со мной.

— Соединить с мессиром Эйверином! — решительно потребовала она, глядя прямо перед собой.

— Ваше величество, — на синем экране проступило изображение измождённого эльфа с тёмными кругами под глазами.

— Вторую половину суммы за Максимилиана вам заплатит Коул Митриэль, — поставила она в известность опешившего эльфа. — Консуммация состоится в течении часа. А сейчас — я хочу знать, как дела у Джулиана. Я могу с ним поговорить?

— Конечно, ваше величество, — безропотно согласился глава Корпорации. — Он быстро идёт на поправку, и сейчас вы сами в этом убедитесь.

Как только перед нами возникло изображение больничной палаты и лежащего на кровати бледного юриста, я почувствовал желание Сир перешагнуть через экран, как это сделал недавно Коул.

— Джулиан… — прошептала моя королева с такой тревогой и любовью, что у меня сжалось сердце. От зависти или ревности — я так и не понял.

— Джулиан… — судорожно выдохнула я, увидев моего любимого тигра на больничной койке, опутанного проводами, капельницами и датчиками.

Очень бледный, с заострившимися чертами лица и тёмными кругами под глазами, он был в сознании и очень удивился, увидев моё лицо на экране посреди невзрачно-голубой больничной стены.

— Сиренити! — радостно встрепенулся он, но тут же застонал от боли.

На мои глаза навернулись слёзы.

— Лежи, только не двигайся! — воскликнула я.

— Не плачь, мой ангелочек! — через силу ободряюще улыбнулся он. — Это разрывает мне душу. Не волнуйся: я живучий кошак, и со мной всё будет в порядке! — его тихий хрипловатый голос излучал уверенность.