Сиренити

Или он решил, что мне захотелось с ним поиграть? Не знаю, что конкретно творилось в его странной пушистой голове, но он молниеносно подскочил к пеньюару и прочно так, когтями и зубами, вцепился в кусок ткани, словно голодающий в кусок хлеба. Зараза.

— Нет, ты не Плюшкин, ты Монстрюшкин, мех из ада! — тихо зашипел я на этого паршивца, но тот лишь ещё сильнее прикусил добычу, активно отбиваясь от меня всеми лапами.

— Макс, у тебя там всё в порядке? — с кровати донёсся озадаченный голос Сир.

— Э-э-э, да, лапонька, мы тут с Плюшкиным балуемся, — ляпнул я первое, что пришло в голову.

Назвав меня лапонькой, Макс продолжил свою странную возню на ковре, а я пришла к выводу, что совершенно ничего не понимаю в мужчинах.

— Ладно, я тогда пока посплю, — устало вздохнула я и забралась под одеяло.

Остатки возбуждения ещё пробегали по телу сладко-мучительными огоньками, но они быстро затухали. Как же мне хотелось, чтобы здесь и сейчас рядом со мной лежал Джулиан! Я бы уютно устроилась на его тёплом плече, вдохнула такой родной и знакомый запах, и спокойно вырубилась бы до утра…

С досадой пробормотав что-то невнятное, Макс рванул к моему шкафу, и не церемонясь принялся в нём рыться.

— Тебе помочь? — сонно уточнила я на всякий случай. Кто знает, что он там ищет? Может аптечку? Вдруг у него шов на руке разошёлся, а он молчит как гордый стражник.

Но этот партизан неожиданно издал короткий вопль ликования и кинулся ко мне, победно сжимая в руке кушак от махрового халата.

Он что, меня связать решил? Серьёзно? Я удивилась настолько сильно, что сонливость как рукой сняло.

Но вместо рук он решительно замотал этим поясом мои глаза, и я потрясённо охнула, когда он, скинув с себя всю одежду, нырнул ко мне под одеяло и втянул в рот сосок.

Живот прострелила сладкая молния, и я непроизвольно выгнулась дугой.

А дальше мой стражник обрушил на меня всю свою страсть, заставляя плавиться под его жадными ласками.

Покрыв горячими поцелуями всё моё тело, он добрался языком до клитора, и разум моментально улетел в нирвану.

Это было так сладко, остро и восхитительно, что я уже потеряла остатки контроля над собой, и лишь инстинктивно выгибалась ему навстречу, умоляюще выкрикивая его имя до тех пор, пока жгучий пульсирующий комок внизу живота не взорвался яркой вспышкой наслаждения, отправив вверх по позвоночнику рой счастливых бабочек.