«Сирены» атакуют

Иногда они вплотную приближались к мысли, что чем черт не шутит – слова Валентино могли оказаться правдой, но тут в дело вступали санитары. Эти высшие приматы не привыкли к роли, обычно играемой младшим медицинским персоналом. Они устали прислуживать заведомым покойникам – да их, в конце концов, никто и не заставлял вести себя любезно и обходительно. Начальник пусть шутит и развлекается, коли ему нравится, а им эти игрища давно опротивели.

Поначалу, будучи в легком смятении от режима, назначенного подопытным, санитары держались более или менее тихо.

Но очень скоро природа взяла свое. Хотя рук эти дегенераты и не распускали, но с удовольствием позволяли себе разнообразные гримасы, намекавшие детям о скором прекращении вольницы.

Зверские рожи, которые они корчили, в сочетании с ядовитыми улыбками возвещали близкий конец безоблачного оздоровления.

Однажды санитары застали Штребко за проверкой цепи на прочность. Штребко взбрела в голову бредовая идея: он заподозрил, что если режим смягчился, то это смягчение распространилось и на все остальное.

Возможно, что оковы не такие прочные, как обычно, а часовой на входе безалабернее и глупее, чем его однополчане.

Значит, можно попробовать смыться.

Штребко не думал, что ни колючая проволока, ни минные заграждения, ни вышки никуда не делись. Он давно разучился размышлять обстоятельно. И вообще рассуждал в духе английского субъективного идеализма, тогда как германский дух охотнее склонялся к вещам в себе и требовал того же от славянских и еврейских, да, впрочем, и английских недоумков.

Ну, тут уж санитары отвели душу, хотя мятежник и не позволил себе ничего из ряда вон выходящего. Он просто теребил цепь – со стороны вообще могло показаться, что он развлекается как обычный ребенок – за неимением лучшей игрушки. Но игры тоже считались серьезным проступком.

Конечно, в бараке Штребко ждало бы более суровое наказание, но и в амбулатории ему мало не показалось. Санитары били умело и грамотно, не оставляя следов, – доктор Валентино по-прежнему вел себя странно и мог рассвирепеть, если бы увидел ссадины и синяки.

Цель между тем была достигнута: дети вновь вспомнили, на какой они планете. Планета называлась Земля. Ничего не изменилось.

А когда две недели прошли, цепи укоротили. И этих цепей стало по четыре вместо одной, для рук и для ног.

В арсенале Валентино имелись и ошейники, но к ним не прибегли, так как была опасность, что подопытные задушат себя. Прецеденты имелись.