«Сирены» атакуют

 – Однако мне кажется, что события середины минувшего столетия навсегда изменили отношения между нашими народами. Бесповоротно. Я слышал, что русских по сей день передергивает, стоит им заслышать немецкую речь.

– Это пройдет, – утешил его Норберт.

– Через тысячу лет.

– Но прошло же у них это с монголами и татарами. А иго длилось триста лет – так, что ли? Оно и сейчас поднимает голову – ненавязчиво...

– С теми – другое. Они ассимилировали их культуру. Они даже ругаются на их языке, а это уже корневое.

– Когда-нибудь станут ругаться и на нашем.

– Вряд ли. Если бы Адольф победил – то да. Лет через триста...

– Если бы Адольф их победил, то через триста лет, поверьте, ругаться было бы уже некому...

– С этим трудно поспорить, вы правы.

Клаус Ваффензее замолчал и стал смотреть на пасмурные волны, лениво стучавшие в борт катера. Было прохладно, он зябко поежился. Чайки разорались, как оглашенные, и крики их начинали ему досаждать. Он услышал команду к отплытию и перешел к другому борту, откуда открывался лучший вид на покидаемый берег.

Красоты были последним, что заботило Клауса. Его больше интересовали люди. Их было мало, хотя время приближалось обеденное. Тем любопытнее было устанавливать личности – кое-кто вызывал у Ваффензее нешуточные подозрения.

Например, те, что сидели в неприглядных «Жигулях» с номерами, заляпанными грязью. Может быть, он правильно насторожился, а может быть, и нет.

Или столь же невзрачные работяги, которым почему-то нечем заняться, – курят, плюют с причала и время от времени поглядывают на катер.

Или вон тот рыбак, которого еле видно – так он далеко.

Клаус остановился по соседству с Кнопфом, навалился на перила. Тот мельком взглянул на белокурого великана и отвернулся."

"Мрачный тип, неразговорчивый. Держится особняком. Непонятно, зачем он поехал – может быть, настоящий унылый ортодокс? Хотя православные хором твердят, что их вера самая радостная. Но не похоже, судя по их постным физиономиям, – те же католики выглядят куда здоровее.

Оно и понятно. Католическую мессу, к примеру, можно слушать сидя, а православные выстаивают часами.

– Через час будем на месте, – проговорил Ваффензее в никуда. Это и без него все знали, он просто приглашал соседа к разговору.

Кнопф не ответил.

– Как вы думаете, в монастырском отеле будет постный стол?

Тот долго медлил, прежде чем отозваться:

– Русские жадны до денег. Чтобы привлечь инвестиции, они готовы нарушить все, в том числе и церковные правила.