Сирийский рубеж 3

А в динамиках радиоприёмника едва слышно говорил диктор на арабском.

— В Латакии сегодня до +16°, — смог я разобрать фразу из прогноза погоды.

Димон всхрапнул и перевернулся набок, даже и не думая просыпаться. Пока он вращался, скрип его койки подействовал на меня пробуждающе, а продолжающийся храп заставил окончательно проснуться.

— Ну, тут уже не поспишь, — проговорил я, вставая ногами на пол и включая лампу, стоящую на тумбочке рядом с кроватью.

Наручные часы показывали 7:15 местного времени. Пора было готовиться к очередным вылетам.

Сегодня у меня по плану провести учебно-тренировочные полёты с некоторыми лётчиками. Три дня я ходил с Батыровым за Бунтовым, чтобы он дал добро на такие вылеты.

Сколько было услышано «а вот если» не пересчитать. Но в итоге Леонид Викторович дал слабину и согласился.

Надев спортивные штаны и обув кеды, я вышел на улицу, чтобы сделать небольшую зарядку. Спокойная пробежка, два-три подхода на турнике и можно собираться на завтрак.

Пока я шёл в столовую, в небо поднялась пара Ми-8, чтобы совершить очередной облёт территории базы и подходов к ней.

Такие вылеты три-четыре раза в день происходят. Только надо мной прошла одна из «восьмёрок», как утреннюю тишину разорвал рёв двигателей пары МиГ-29.

Навстречу мне как раз шли ещё двое лётчиков-истребителей. Судя по тому, что они были взъерошены, под мышкой шлем и свисающая кислородная маска, думаю, утро для них началось уже давно."

"— Сан Саныч, с добрым военно-воздушным! — поздоровался со мной один из них.

— Доброе! Снова сирийцев прикрывали? — спросил я, пожимая каждому из них руку.

— Опять на север летали. Не спится боевикам на границе.

Пока я дошёл до столовой, перездоровался с доброй половиной личного состава, заступавшего на дежурство и сменившейся с него. Я с удовлетворением для себя наблюдал, как жизнь смешанного авиационного полка на базе Хмеймим в Сирии шла своим чередом. Уже как две недели.

— А я тебя по всей бочке ищу, — ворчал Батыров у меня за спиной.

— Везде смотрел? И под кровать заглядывал? — уточнил я, войдя в столовую.

— Смешно. Мне уже становится сложно вставать. Обещанная командующим операция куда-то запропастилась.

Чем ближе я был к обеденному залу, тем сильнее ощущался запах какао.

— Приятного аппетита! — громко сказал я, войдя в обеденный зал.

— Спасибо, — ответили мне немногочисленные однополчане, вкушающие завтрак.

Димон всегда фыркал, когда я так делал при входе в зал. А по мне — нормальное проявление вежливости.