Сирийский рубеж 3

Винегрет из разных конфессий, да простят меня верующие. Живут ведь рядом, тогда воевать зачем.

— В одном ты прав — всё здесь сожительствует рядом друг с другом и без противоречий. Духовная жизнь страны показывает стабильность и развитие. И в таком государстве режим сменить в угоду своим интересам практически нереально.

Кеша, как мне кажется, понял на какую заокеанскую страну я намекаю.

— Вас уже встречают, — сообщил водитель.

Через несколько секунд мы остановились рядом с домом семьи Султан. Через лобовое стекло я наблюдал за тем, как на улицу высыпала наверное вся округа во главе с Аси и Диси.

Рядом бегали дети, а у входа выстроились мужчины в возрасте.

— Как-то неловко, Саныч. Мы ж с тобой только несколько закруток взяли и варенье из шишек, которое ты привёз. Может надо было коньяк? — шепнул мне Кеша, когда УАЗ скрипнул тормозами.

— Алкоголь дарить у арабов не принято. И только попробуй от чего-нибудь отказаться.

— Командир, ты ж меня знаешь. Я всё съем. Сколько бы ни положили.

— Посмотрим, — улыбнулся я.

Боюсь, что Кеша ещё не знает, сколько ему придётся съесть.

Только я вышел из машины, как рядом со мной уже появились дети. Собравшиеся зааплодировали и выкрикивали приветственные речи. Не хватало только оркестра, музыки и пролёта самолётов.

— Искандер и Иннокентий, мы рады вас приветствовать, — поздоровался с нами преклонных лет мужчина, пожимая мне руку.

Я сразу понял, что это отец семейства.

Это был высокий седой бородач. Чем-то похож на Эрнесто Че Гевару. Голос этого человека был хриплым, а с лица не сходила улыбка. Ну и не заметить его неплохой русский было невозможно.

— Господин Султан, мы рады приглашению в ваш дом, — поздоровался я, а затем прикоснулся рукой ко лбу и груди в районе сердца.

Этим жестом в Сирии обозначают благодарность. Кеше с его перебинтованной правой рукой это сделать было неудобно, но он стерпел и повторил за мной.

— Милости просим! — показал на вход Абдул Муним.

Для начала мы поздоровались с каждым из соседей, которые пришли к дому Султан. Каждый был уважителен к нам, а многие спешили благодарить за службу здесь.

— Эта большая честь, Господин Искандер. Вы и ваши братья по оружию — настоящая гордость Советского Союза. Думаю, что на Родине вас встречают не менее торжественно, — говорил мне один из стариков в белой чалме.

— Дядя Бахир, на Родине они герои. Не меньше чем здесь.