Сирийский рубеж 3

— Просто посмотрел фотографии, — ответил я.

Теперь понятно, почему Казанов настоял на походе в дом семьи Султан.

— Искандер, Иннокентий, не сочтите за неуважение к вам, а не выйти ли нам на террасу? — предложил Абдул Муним.

Кеша посмотрел на меня, намекая, чтобы я шёл один. Ему сейчас было очень тяжело подняться со своего места.

— Да, конечно. Мы можем и вдвоём сходить, — ответил я.

Абдул Муним кивнул, и мы встали из-за стола. По лицу Петрова я видел, что ему уже тяжело справляться с объёмами пищи.

— Саныч, в меня уже эти голубцы не залезут, — кивнул Иннокентий на тарелку с махши.

— Терпи. Ещё десерт надо пережить.

Надо было видеть, как сильно пытался сдержать расстройство Кеша.

Мы прошли с Абдул Мунимом на крышу, где под навесом были уложены большие подушки. Отсюда открывался красивый вид на деревню, а вдалеке была уже заметна береговая линия.

— Ты кого-то узнал на фото? — спросил у меня Абдул Муним, когда мы сели.

— Да. Кем вам приходится капитан Сардар Фадель?

— Племянник. Его мать — моя родная сестра.

Она скончалась недавно, а отец погиб ещё в 1973 году. Мы его единственные родственники.

— И вы всё про него знаете?

— К сожалению, — кивнул Абдул Муним.

Я попытался найти в реакции этого человека хоть один намёк на театральщину, но не получалось. Было видно, что ему тяжело осознавать факт перехода племянника на сторону мятежников.

— И теперь моим сыновьям придётся биться с ним в Пальмире. Эта война не та, что была с сионистами. Мы убиваем друг друга, Искандер.

И самое плохое, что разум многих бойцов, так называемой «сирийской национальной армии» поражён непонятной пропагандой. Позволь я тебе кое-что покажу, — предложил Абдул Муним.

Мы подошли с ним к краю крыши. Он показал мне на длинный бетонный забор на другой стороне улицы. В прошлой жизни я видел такие стены в Сирии. Сейчас они выглядят не менее трагично."

"— И это только те, кто погиб во время этой войны. Гражданской войны, — сказал Абдул Муним.

На стене висели фотографии солдат с именами и местом гибели.

Молодые и старые, улыбающиеся и серьёзные.

— Не знаю, говорят ли вам, Искандер, но вместе с нашими соотечественниками против законной власти воюют и афганские наёмники. Те самые, которые смогли уйти из Афганистана, когда вы там наводили порядок. Плюс бандиты, плюс огромное число наёмников из других стран.

— Мы это знаем. Иначе бы нас здесь не было.

— И мы вам благодарны. Простой сирийский народ, — сказал Абдул Муним, крепко пожав мне руку.