Сирийский рубеж

Банально было бы, если б мы встретились в медпункте или где-нибудь в местах проживания. А тут есть что вспомнить.

По обе стороны от нас располагались прилавки, заваленные товаром: от сверкающих золотых украшений и чеканных подносов до тончайших тканей с затейливыми узорами. Торговцы зазывали покупателей то на английском, то на арабском, азартно нахваливая свой товар.

— Лучший шафран! Настоящий, из Ирана! — протянул Антонине пригоршню алых нитей усатый продавец.

— Друг, попробуйте халву, свежая, только сегодня сделали! — пододвинул деревянный поднос парень в белой рубахе.

Где-то рядом заскрипела тележка, нагруженная керамическими кувшинами

Мимо носились мальчишки, переговариваясь на арабском. Вдалеке слышалась мелодия духового инструмента — кто-то играл, развлекая публику.

Мы шли, рассматривая расставленные на витринах кинжалы, чеканные лампы и медные кофейники. В воздухе стоял густой запах корицы и кардамона, вперемешку с едва уловимыми нотами жасмина, доносившимися от лавки с маслами и благовониями.

Хоть немного, но Антонина повеселела. В течение 10 минут мы обменялись нашими историями о приезде в Сирию.

Тося приехала работать в госпиталь, находящийся на территории одного из советских зенитно-ракетных полков в 40 километрах от Дамаска. А сейчас она в, так называемом, увольнении.

— То есть, ты прям на базе живёшь? И как там условия?

— Да никак. Модули что в Афганистане, что в Думейре. Вот на пару дней в столицу приехала. Переночую у подруги в «Синем доме» и назад, — ответила Тося и вновь чуть не расплакалась, взглянув на платье.

— Ладно. Пошли со мной.

— Куда? — спросила Тося.

— С прошедшим 8 Марта тебя поздравлю, — ответил я и взял Антонину за руку.

В десяти метрах от нас начинался ряд, где продавали одежду. В женских нарядах я разбирался не особо, так что пришлось общаться с продавщицей.

— Здравствуйте! Нам наряд для девушки, — обратился я к сирийки в платке.

Она тут же отложила все дела и споры с соседкой.

— Да. У меня есть прекрасный вариант и для вас.

Продавщица взяла Тосю за руку и повела за прилавок. Обычно не весь товар выставляется у сирийцев. Где-то в глубине хранятся самые изысканные наряды.

Прошло пять минут, и передо мной появилась переодевшаяся Антонина. И если честно, я чуть слюну не пустил.

— Самый лучший наряд, — начала нахваливать платье продавщица.

И действительно — Антонина появилась передо мной с распущенными волосами, одетой в белую джалабию.