– Ежели ты пойдешь к ним послужильцем, то поместье это тебе не унаследовать. А землица здесь расчищена и годная. Значит, явившись на смотр десятинный можно будет себе ее испросить. Если добро выйти да послужильцев поставить более положенного. Хотя бы на смотр.
– А так можно?
– Отчего нельзя? Сговорится можно легко с городовыми казаками[25] или еще кем из иных за полтину дабы выехать на смотр. Так иной раз промышляют.
– А чего иной раз? А чего не всегда?
– Так ежели окладчик[26] уличит в обмане, то накажут строго.
Андрейка помолчал. Устинка с Егоркой тоже ничего сверх говорить не стали. Он ведь прямо чувствовал, что альтруизмом желание помочь старых друзей отца даже и не пахнет. А оно вон что оказалось.
Немного уделив времени рефлексии, наш герой вернулся к делам. Понятное дело – мир суров. И чем тяжелее ситуация, тем больше желающих погреть руки на чужой беде. Но обижаться на это глупо. Нужно просто идти вперед.
Итак – земляка. Почему он решил ее ставить на холме? Потому что землянка, построенная в холме, не затапливается во время дождей и половодья.
А заливает местную пойму реки по весне или нет Андрейка не знал. Да и вообще, слышал, что хоббиты себя в таких сооружениях чувствовали куда как комфортно. Вот и сам решил себе такую нору соорудить.
Для начала Андрейка разметил контур будущей землянки и Устинка с Егоркой занялись выкапыванием котлована под нее. Дерн, как и в ситуации с могилой, сняли, прорубив его топором на сегменты. А потом снимали их, подковырнув, и относили в сторону, чтобы использовать в дальнейшем.
Грунт рыхлили той же самой самодельной мотыгой. А вот извлекали разрыхленную землю уже с помощью деревянной лопаты. Наш герой среди прочего приобрел у Агафона парочку таких поделок с оковкой режущей кромки маленьким кусочком металла. Для выемки разрыхленного грунта вполне подходящее."
"Сам же Андрейка тем временем поставил вершу, пару ловушек на мелкого зверя и отправился за дровами, пользуясь все той же волокушей. Для чего прихватил с собой нормальный топор, насаженный на длинную ручку.
Он еще там, в Туле озаботился тем, чтобы один из двух деловых топоров так оснастить, сделав его, по сути, двуручным.
Его путь лежал к старому дубу, упавшему пару лет назад. Порубить ствол этого могущего дерева на дрова Андрейка едва ли мог. А вот посбивать ему толстые ветви – вполне. И, нарубив их трехметровыми кусками, притащить к стоянке на волокуше.
Так остаток дня и провели.
И Устинка, и Егорка старались.
