— Ты чего будто в облаках витаешь? — упрекнул он и тут же добавил с сочувствием: — Болит?
— Нет, целители сказали «ничего страшного».
— Не верю я этим коновалам. У нас вон в приюте был такой. На все один ответ: притворяется от лени. И три средства на случай, если не притворяется. Голодание и касторка от живота и обливание ледяной водой от всего остального.
— Он был лекарем, не целителем, — поправил брата Зен.
— Одна шатия-братия. Будет на то воля богов — выздоровеешь, нет — помрешь, и никакие целители не помогут. Хотя все мы помрем рано или поздно, — задумчиво добавил он.
— Не повезло, — посочувствовала я.
У нас была госпожа Алекса, целительница, а не лекарка. Заботливая и добрая.
— Ерунда, — отмахнулся Зак.
Зен добавил:
— Верю, что сейчас не болит. Ты перестала за ухо хвататься. И лицо… впрочем, неважно, извини.
И лицо не перекошено. Хорошо, что у меня нет зеркальца, сейчас бы разглядывала себя и ужасалась, что Родерик увидел этакое. Кажется, пора учиться пользоваться пудрой и притираниями. Хотя никакие притирания синяки не скроют.
Открылась дверь, я поспешно обернулась, изображая внимание, и на несколько мгновений решила, что я замечталась. Или заснула за столом, не дождавшись учителя, и мне снится Родерик.
Он поставил на стол корзинку и оглядел аудиторию. На какой-то миг наши взгляды встретились, и я забыла обо всем, кроме этих карих глаз.
Кажется, Родерик что-то говорил. Я стряхнула наваждение.
— В отличие от него, все мои коллеги начинают с того, что пытаются убедить боевиков в исключительной важности целительских дисциплин.
Кто-то рассмеялся, кто-то засвистел. Родерик коснулся магии, и свист прекратился. Зато послышалось странное мычание.
— Это заклинание называется проклятие безмолвия, — заметил Родерик с легкой полуулыбкой. — Паралич языка и губ пройдет через четверть часа. Кто-то еще желает испытать его на себе? Нет? Тогда вернемся к теме.
Он прошелся туда-сюда перед рядами.
— Я сам закончил боевой…
— Врет, — шепнул кто-то.
— Не врет. Видел, как он утром рыжего сделал?
— …и прекрасно знаю, о чем вы думаете.
Целители — всегда чистенькие, сидят в тылу, и толка от них мало. Положат пресветлые боги — выздоровеешь, нет — так все одно помрешь.
За моей спиной закашлялся Зак.
— И вообще, был бы важный предмет, на него бы студента не поставили.
— Точно, — выкрикнул кто-то.
— Проклятие безмолвия, которое вы только что видели, — из арсенала целителей. Изначально заклинание предназначалось для другого, но нашлось и такое применение.
