Правда, я так и не поняла: каким образом я должна была бы узнать, о чем было написано в памятке, если бы не умела читать?
— А как бы ты прочитала про форму одежды? — усмехнулся он.
Вот ведь… мысли сходятся. Хорошо, что на самом деле читать их никто не способен.
— Наконец, университет, — закончил Родерик. — Программа поддержки одаренных магией детей изначально была рассчитана, конечно, не только на приюты. Но так получилось, что среди содержателей приютов о ней знают все, а простым людям рассказать некому. — Он добавил медленно, будто размышляя сам с собой: — Конечно, плохо, что за столько лет ситуация так и не изменилась, но, кажется, у знати свой мир.
Это точно. У него свой мир, у меня свой, и они не перемешиваются, как вода и масло.
Думать об этом оказалось неожиданно больно, и, чтобы прогнать неприятные мысли, я фыркнула:
— Может, я любопытна и умна не по годам, вот и узнала!
— В самом деле? — усмехнулся он.
С ответной колкостью я не нашлась, так что просто спросила:
— Ты-то откуда все это знаешь? В смысле про программу поддержки, как ты ее назвал.
Сам-то явно не за счет короны учился.
Он рассмеялся.
— Именно за счет короны.
— Не верю. Наверняка и насчет того, что титула у тебя нет… — Я замялась, подбирая к слову «наврал» синоним помягче.
Но Родерик понял. Что-то промелькнуло в его лице такое… словно ему неприятно было говорить об этом. Пожал плечами:
— Зачем бы мне врать?
Хороший вопрос. Но прежде, чем я успела всерьез над ним задуматься, Родерик добавил:
— Показать тебе зверинец? Здесь недалеко.
Я огляделась. В самом деле недалеко. Заболталась с ним и сама не заметила, как мы очутились в центре города. Я здесь была всего один раз.
— Я видела зверинец.
Как раз тогда и был тот единственный раз, когда я оказалась в центре столицы. В книгах я читала, что когда-то по всей столице — если не считать дворцовой площади, конечно, — дома плотно друг к другу примыкали и на узких улочках всегда было темно. Но когда во времена третьего императора-дракона изначальные твари разрушили столицу, на развалинах старого города выстроили новый.
И теперь в центре почти не было жилых домов, только разнообразные общественные учреждения и дорогие лавки, а широкие и чистые улицы казались полупустыми, хотя людей на самом деле было куда больше, чем в том квартале, откуда мы только что вышли.
— В самом деле видела? — поинтересовался Родерик. — Давно?
— Года два назад. Нас сюда водил преподаватель общественных наук. Было интересно.
