В конце концов, он мой друг, а не ухажер, и у него могут быть планы на другую девушку.
— Почему бы и не поплясать, — улыбнулся он. — Но если ты уже наобещала все свои танцы…
— А ты танцуешь? — перебил его выросший точно из-под земли Себастьян. — Что ж ты сразу не сказала! Чур, мой первый вальс и магривский…
— Я не танцую магривский.
— Ладно, тогда вторая кадриль. Первую ведь ты уже обещала?
Я глянула на Зена. Он смотрел на брата. Точнее, на девушку в льняном платье, которая взяла под руку ту, что в шерстяном, и стреляла глазами в нашу сторону.
Вслед за нами на оживленно болтающую троицу уставился и Себастьян. Девушка в льняном платье зарделась, опустила ресницы. Снова глянула на Зена.
— Нори, без обид? — спросил он.
— Конечно, — кивнула я. Улыбнулась Себастьяну. — Первый вальс и вторая кадриль.
Зак обернулся к нам, мотнул головой, подзывая.
— Позвольте представить вам, милые барышни, моего брата и наших друзей…
Обе девушки оказались с бытового. Услышав «боевой», начали смотреть на близнецов так, словно парни стали на голову выше ростом и на сажень шире в плечах.
Те это заметили и вовсе разлились соловьями — даже обычно молчавший Зен сделался на удивление словоохотливым.
Болтая и смеясь, мы зашли в зал, вернув программки распорядителю. Я не стала спрашивать у близнецов и их новых знакомых, какие танцы они вычеркнули. Смущение девушек рассеялось, и незачем было снова ставить их в неловкое положение.
Зал казался огромным и пустым, несмотря на стайки студентов тут и там, да и вообще выглядел скромно.
Деревянные панели на стенах, шершавая плитка на полу, несколько простых светильников на потолке. Под потолком — галерея, глубина которой скрывалась в темноте.
Никакого сравнения с той иллюзией, что показал мне Рик. Мне взгрустнулось при этом воспоминании — не потому, что недоставало роскоши. Просто хотя бы три танца из всех сегодняшних я бы хотела потанцевать с ним. Ничего, не в последний раз. Будет еще и бал в честь зимнего солнцеворота, а потом весной. Я тряхнула головой. Не буду загадывать, чтобы не сглазить.
Студентов в зале становилось все больше — вскоре он перестал казаться пустым, но все же оставался просторным. Парочки и группки бродили туда-сюда, выискивая знакомых и представляя их однокурсникам.
На меня глазели. И перешептывались, так что я поначалу чувствовала себя так, словно пришла на бал в одном белье под иллюзией и та слетела. А потом услышала за спиной:
— Простолюдинка с боевого… Откуда такое платье?
— Любовник, поди.
