Ни им до нас дела нет, ни нам до них.
— Как это «какая разница»? Разговоров-то. Истинная пара императора, чуть ли не святая, а на деле — еще одна…
— Оскорбление его императорского величества и членов императорской семьи, — прервал его звенящий от гнева голос Родерика.
Я подпрыгнула, обнаружив, как близко он уже был — подкрался совершенно бесшумно.
— Уложение о наказаниях, статья двести двадцать два пункт «ер» «О наказаниях за поношение государя императора и членов императорского дома…»
Родерик сделал еще несколько шагов, и я, оказавшись у него на пути, попятилась, неосознанно сжимая подаренную палку.
— Стоп-стоп-стоп. — Алек вклинился между Родериком и остальными, расставив руки, точно распихивая парней в разные стороны, но его, кажется, никто не слушал.
— «…карается лишением всех прав состояния, кнутом и ссылкой в каторжные работы», — закончил Родерик.
— Род, ты чего взвился? — еще раз попытался Алек. — Далась тебе ее величество! Дейзи права: где они, а где мы.
Родерик открыл рот, но Алек не дал ему слова сказать."
"— Императрицу и без тебя есть кому защитить. А ты ведешь себя так, будто в нее втрескался.
— По портрету, — буркнул Зак себе под нос.
На лице Родерика промелькнуло неописуемое изумление, а потом он расхохотался — да так, что аж слезы проступили.
Алек заметно расслабился, зато очнулся рыжий. Шагнул к Родерику, выпятив грудь — ну точь-в-точь петух, заметивший соперника.
— Уж не ты ли на меня донесешь?
Родерик оборвал смех, развернулся было к нему, но Алек снова вырос у него на пути.
— Карл дурнем был, дурнем и помрет, это все знают. Остынь.
— Нет уж! — не унимался рыжий. — Я, может, умом и не вышел, зато совесть у меня есть своих не закладывать. Откуда Тайной канцелярии обо мне узнать, если этот не…
— Карл, заткнись! — рявкнули сразу несколько человек, и сразу после этого стало так тихо, что я услышала, как шелестит на брусчатке упавший с дерева лист. В этой тишине негромкий голос показался оглушительным:
— Ты назвал меня доносчиком.
Ответь за свои слова, если ты мужчина.
Алек застонал, схватил Родерика за плечо.
— Род, ты в самом деле белены объелся. Собака лает — ветер носит. Уймись. Это же Карл. Сила есть — ума не надо.
Родерик стряхнул его, словно матерый волк — повисшую на нем легавую. Развернулся, и Алек отступил. Карл же отступать не собирался.
— А кто ты, если угрожаешь мне уложением о наказаниях? Доносчик и есть.
