- Так вот ты какая, – уставившись на меня, произнесла Веледа. – Моя прапрапра… – тут она усмехнулась. – Слишком много «пра», и не выговорить! Но я пришла тебе сказать вот что: будь осторожна, Шанайя! Шани… Шани, да просыпайся же ты! Вот же соня!
Я открыла глаза, почему-то подумав, что Веледа Веллард явилась ко мне в реальной жизни и сейчас стоит рядом и трясет меня за плечо.
Но не тут-то было! Оказалось, в первый наш выходной меня разбудила Лина, потому что пришло письмо от Кары.
Та сообщала, что встретиться ни в субботу, ни в воскресенье у нас не получится.
Им задали столько всего, что свободного времени почти не осталось.
Зато Кара приглашала нас увидеться с ней в первый день праздников и даже называла время и место: в кондитерской «Крендель и Весы» на улице Славы Арвена, 12, в четыре часа пополудни.
«Не знаю, придет ли со мной Тео, – добавила она в конце письма. – Если честно, он стал каким-то странным. Мне кажется, с ним что-то не так».
И я, конечно же, сразу встревожилась.
С другой стороны, Кара в своем письме сообщала слишком мало – упоминала о Тео мимоходом, – чтобы мне начать переживать по-настоящему.
Поэтому я решила отложить тревожные мысли до будущей нашей встречи в городе, а заодно посмотреть на Тео своими глазами и понять причину подобных ее слов.
- Может, и к лучшему, что мы проведем эти выходные в академии, – произнесла Лина, устроившись в гостиной на мягкой софе.
Рядом с ней на маленьком столике стояла чернильница, а подруга с задумчивым видом крутила в руке перо, время от времени делая записи в тетради.
Я же поймала себя на невольной мысли, что мы обе слишком быстро привыкли к комфорту и удобствам в новых апартаментах, которые получили по протекции Гильберта ДиРейна.
Об этом мне сообщили в деканате – о том, что это была именно его протекция, – куда я все-таки явилась и принялась задавать неудобные вопросы. Заодно выяснила, что мое обучение оплачено до самого окончания академии, как и обучение Лины, и каждый месяц нам полагается еще и внушительная стипендия.
Если, конечно, мы станем выказывать рвение в учебе, хорошо себя вести и наши оценки будут выше среднего, если брать в расчет весь наш курс.
Услышав столь ошеломительные новости, я, конечно же, порядком растерялась. Затем обрадовалась, потому что мы с Линой больше не были в Академии Керна на «птичьих» правах."
"Но я так и не смогла ни поблагодарить, ни высказать Гильберту ДиРейну в лицо все, что думала о его, надо признать, благородном и щедром поступке.
