Никто другой в этой академии не додумался бы до подобного – кидать камни в наше окно и звать меня приглушенным голосом на всю академию.
Лукас Равенмор, конечно же, кто еще? Неужели он до сих пор не понял, что я не имею с пиратами никаких дел?!
Наконец, он отчаялся и оставил меня и наше окно в покое. Ушел, и я понадеялась, что уже навсегда. Может, вернется в море, к своему привычному разбою?
Зевнув, я повернулась на другой бок и заснула – на этот раз глубоко и спокойно.
И мне привиделся Найрен.
…Ранее утро. Берег моря, по которому я шла, привычно сбежав из приюта через дыру в заборе.
Ноги в простеньких сандалиях утопали в песке, темная коса перекинута на грудь. Моего носа касался запах водорослей и соли, а еще я слышала рев прибоя, с шумом обрушивавшегося на скaлы.
Но море уже отходило – начинался отлив, обнаживший вход в тайный грот.
Его обнаружил и показал мне отчим, когда мы еще жили с мамой в нашем большом доме. Отчим наткнулся на него, когда искал береговых жуков на этом пляже.
Но только Энерих Гордон мог притащить за собой ребенка в узкую щель между скалами, куда можно было попасть исключительно во время отлива, и сказать мне:
- Смотри, Шани, это настоящее чудо природы!
Ну что же, уже скоро я шла по скользкому дну грота, забираясь все дальше и дальше в тело скалы.
В руке у меня был факел, а за спиной – узелок с мазью, которую я стащила из приютского лазарета, баклажкой с питьевой водой и хлебом с сыром, завернутыми в тряпицу.
Я несла это тому, кого выхаживала уже третью неделю.
Тайком являлась в этот грот по утрам и вечерам, обрабатывала и перевязывала его раны, уговаривая напиться."
"Это был юноша-нари – его израненного, даже истерзанного, я нашла на берегу, после чего перетащила в этот грот. Понимала, что, найди его рыбаки или солдаты, пощады ему не будет.
Затем были долгие две недели, когда, казалось, он застыл на грани жизни и смерти. Но сегодня нари уже больше не метался в лихорадке.
Вместо этого сидел, опершись спиной о скалу. На бедра была накинуто одеяло, которым я укрывала его раньше, но теперь я видела, что из-под него торчат уже две ноги, а не рыбий хвост.
Нари глядел на меня не отрываясь.
Вот и я тоже посмотрела.
И пусть это место освещалось лишь моим факелом и слабым светом из трещины где-то высоко в скале, но я впервые увидела, насколько синие у него были глаза. Будто бы в них отпечатались море и небо одновременно.
На секунду я застыла, почувствовав себя неловко под чужим пронзительным взглядом.
