Влажная жара утомляла, это совершенно точно."
"Я зашел в подъезд и мгновенно почувствовал опасность. Что-то не так. По спине пробежал холод — сзади кто-то был. Я попытался развернуться, но в этот момент на мой затылок обрушился сильнейший удар. В голове что-то взорвалось миллионами разноцветных искр, и я отключился.
* * *
Я не знаю, как долго я был без сознания, но когда пришел в себя меня трясло от холода. Голова болела так сильно, что казалось еще немного, и она расколется как орех. Я дотронулся рукой до затылка и нащупал огромную шишку.
Вот, суки! Интересно, кто это меня так приложил? Хотя, какие могут быть сомнения, наверное, наши друзья из Малахитового Дома. На ум тут же пришел сидящий в собственный моче дистрофик с базы «Красные Лисы» и в голове появилась тревожная мысль — зачем я мог понадобится «лесникам»? Какой-такой секретной информацией я обладал? Или будут выведывать где мы прячем их самоцвета? Хрен его знает, поживем — увидим, во всяком случае пока меня никто не трогает и на том спасибо.
Все вокруг было в черно-белом цвете, а значит света в помещении не было и видеть я мог только благодаря моей способности ночного зрения.
Похоже я лежал на бетонном полу какого-то холодного подвала, в котором кроме меня было навалено еще несколько куч всякого ненужного хлама, вроде сломанного велосипеда, пары ящиков с проросшей картошкой, десятка пустых стеклянных банок и каких-то мешков с неизвестным содержимым. Моего рюкзака и мобильного телефона со мной не было. Я посмотрел вверх — до потолка было очень высоко — метра три, а то и все четыре, никаких лестниц вокруг не было, лишь большой квадратный деревянный люк, который открывался снаружи.
Странно, меня что тупо сбросили вниз? Тогда почему я не ушибся? Я прислушался к своим ощущением и не ощутил никаких других явных повреждений, кроме головной боли. Да нет, вряд ли со мной так поступили, слишком вели риск, что при падении я мог бы сломать себе шею, а со сломанной шеей я им точно не нужен был. Блин, как же все-таки болит голова! Вот уроды салатовые!
В этот момент наверху лязгнула железная дверь и я услышал тяжелые шаги.
Их было, как минимум, двое.
— Леха, посмотри, что он там, очухался? Если нет, то нужно приводить его в чувство, уже три часа прошло, а время — деньги.
Люк открылся и внутрь заглянул какой-то короткостриженый качок с бычьей шеей и это был не «лесник». На меня с наглой улыбкой смотрел «меч» из Рубинового Дома.
— О, братан! Наш птенчик кажись прочухался! — заржал он как конь.
