— А если не почешутся, поедешь кататься по Москве! Правда не весь, а в разобранном виде! — сказал он и заржал как конь.
— Оставь его, — скомандовал лысый. — Давай наверх, пусть сидит здесь до утра."
"Один за одним они вылезли из подвала, затащили за собой лестницу и выключили свет. Я вновь остался один. Теперь мне остается только ждать, как развернется вся эта ситуация. Отличные новости, что еще сказать? Теперь, вместо того, чтобы отдыхать и готовиться к ночной вылазке, ребята должны будут искать выкуп за меня, если это вообще в их силах.
Если честно, я вообще не представлял торгуют ли капсулами, а если торгуют, то сколько они могут стоить, поэтому мог только предполагать, что это очень дорогие вещи. Наверное, даже очень и очень дорогие, хрен его знает сколько может стоить одна капсула — миллион, пять, десять, двадцать?
Вообще интересно, конечно, а с чего я взял, что меня будут обменивать на капсулы? Вдруг им банально их негде взять? Или они просто не захотят этого делать? Или у них не будет денег, чтобы заплатить за капсулы? В болевшую голову, которая не хотела ехать в Бибирево отдельно от тела, со всех сторон начали лезть какие-то неприятные, но при этом вполне себе логичные мысли, каждая из которых имела право на жизнь.
Блин, нужно попытаться как-то избавиться от этих невеселых мыслей. Хотя бы на время.
Я вновь потрогал шишку на затылке и зажмурился от боли, по-моему, она стала не только больше болеть, но и сама по себе выросла раза в два.
В подвале было холодно. Реально холодно. Настолько холодно, что как только я подумал об этом, меня тут же начал бить сильный озноб. Моя золотая гексаграмма под футболкой даже подпрыгивала на теле, так сильно меня трясло.
Нет, так дело не пойдет, нужно немного прийти в себя для начала. Как там это делается? Глубокий вдох-выдох и расслабление... Глубокий вдох-выдох и расслабление... Глубокий вдох-выдох и расслабление... Вот, так уже получше. Трясти меня перестало.
Я попытался встать и мне это с легкостью удалось. Затем я подошел к мешкам, которые, как оказалось были забиты какими-то запчастями и прочим хламом. Я высыпал все это добро на пол и в результате стал обладателем шести мешков, которые должны были спасти и обогреть меня. Во всяком случае никаких других вариантов все равно не было, можно было попробовать согреть себя при помощи физических упражнений, но к ним я что-то особо не был расположен.
