На нашем фоне наставник с Ольгой смотрелись просто как парочка вывалявшихся в грязи самоцветов.
Ближе к восьми часам в приемную вошел «змей» в строгом костюме и очках, который брезгливо осмотрел всю нашу компанию и поморщился.
— Северов, ответь мне на один простой вопрос, — сказал он. — Под этим небом может пройти хотя бы один день, чтобы ты вместе со своим звеном не успел влипнуть в какое-нибудь дерьмо?
— Я тоже рад тебя видеть, Игнат, — ответил Витя и поднял в знак приветствия руку.
— И что за внешний вид? Вы что, не могли хотя бы на судебное разбирательство одеться поприличнее и сходить в душ? — Северов открыл было рот, чтобы попытаться как-то нас оправдать, но его собеседник поднял руку прерывая его на полуслове.
— Даже не хочу ничего слушать! Наверняка опять какие-то нелепые обстоятельства сложились самым чудовищным образом — я слышал это сто раз.
Блин, чувак, ты даже представить себе не можешь насколько чудовищным образом сложились эти самые обстоятельства!
— Игнат, ну если ты все равно не хочешь ничего слушать, может быть мы как-то начнем? — нервно спросил Витька.
— Куда нам идти?
— Этот кабинет вполне сгодится для нашего дела, — ответил Игнат и нахмурился. — Не думаю, что это затянется надолго. Не обижайся, Северов, но в последнее время ты и в самом деле заигрался. Твое звено слишком часто всплывает во всяких странных историях. Кстати, до меня дошли слухи, что ночью на одном из объектов Малахитового Дома произошло какое-то чрезвычайное происшествие, — в этот момент Игнат многозначительно посмотрел на нас, но видимо не смог ничего почерпнуть для себя по выражению наших лиц.
— Так вот, если вы там как-то замешены, то дело может обернуться не только «выключением». Говорят, там тоже есть жертвы...
Как-то замешаны? Есть такое дело. Замешаны и очень сильно, но это еще нужно доказать. Разумеется, мы хранили гробовое молчание.
Игнат открыл дверь в кабинет и указал нам рукой, приглашая войти.
— Ждите здесь, — сказал он.
Внутри кабинета было на удивление скучно — царство стекла, кожаной мягкой мебели и деревянных шкафов.
Огромное пространство кабинета немного оживлял одинокий фикус, который стоял прямо по центру длинного стеклянного стола, вокруг которого были расставлены высокие кожаные стулья. Единственное, что говорило о необычном статусе этой комнаты и этажа вообще — это изображение раздувшей капюшон кобры на ярком оранжевом фоне, которое красовалось на спинках стульев и прочих видных деталях мебели.
