— Он пообещал подумать над нашим предложением.
— Макс, что тут думать? — нетерпеливо фыркнула Настя. — Такой шанс в своей жизни получает далеко не каждый человек!
— Не торопи его, — поднял руку вверх Виктор. — Здесь действительно есть над чем поразмыслить. Сейчас ты и Максим смотрят на все это с совершенно противоположных сторон.
— Касаткина, ты себя вспомни, — вмешался Чернов. — Ой, Никитушка, мне страшно! А вдруг я умру, Никитушка?
В ответ Настя наградила своего любимого взглядом, которым можно было убить на месте, но все-таки сжалилась надо мной.
— Ладно, в принципе ты прав, пусть сам головой думает.
Я решил промолчать. Да и что я мог сказать? Нужно все взвесить. К моему облегчению больше этой темы не касались. После завтрака пошли купаться в бассейн и это было отличным решением — полчаса в прохладной воде мне хватило для того, чтобы вновь почувствовать себя полноценным человеком!
После бассейна мы собрались в кинотеатре, для которого в арендуемом Никитой коттедже была предусмотрена отдельная комната, и с удовольствием посмотрели какую-то свежую комедию про студенческую общагу.
Название фильма я не помню, но это было и не главное. Главное было то, что я сидел на диване рядом с Ольгой, мы соприкасались руками, и я чувствовал, что ей это также приятно, как и мне. А когда фильм перевалили за середину она положила голову мне на плечо. Ну и какая теперь разница как называлось кино?
Между тем дело шло к вечеру, и пора было покидать это гостеприимное местечко.
Никита предложил остаться в «Каштане» до завтра, но общим голосованием эту идею отвергли. Во-первых, как оказалось от такого безжалостного отдыха все порядком устали; а во-вторых, у Виктора с Настей были на сегодня дела в городе и остаться они не могли. Так что решили ехать по домам.
Ольга вызвалась меня подвезти на мотоцикле, чему я с радостью согласился, и о чем впоследствии не раз пожалел. Ну да, я сидел сзади нее, крепко обнимал ее за изящную талию и это было просто здорово, но вот то, что она оказалась любительницей быстрой езды — это было просто жесть.
Я бы даже сказал не быстрой, а очень быстрой езды. Иногда она разгонялась под двести пятьдесят и закладывала такие виражи, от которых мне становилось страшно. Серьезно. Очень страшно. До этой поездки я думал, что люблю высокие скорости, но, как оказалось, все в этом мире относительно.
