Система-Самоцветы 2: Шепот смерти

А потом, само собой, торжественная часть, которую никто не отменял, — ответил Северов. — Ладно, хватит трепаться, езжай к нему и жди моего звонка.

Я так и сделал. Сразу после того, как закончил разговор с Витей, я вызвал такси и поехал в гости к Лазаревым. По пути я набрал Никиту, объяснил ему ситуацию и сказал, чтобы были готовы в любой момент подъехать в район Китай-города.

— О, похоже нас сегодня ждет хорошая вечеринка! — обрадовался Чернов. — С самого прилета из Ардейского поселка хочу как следует напиться, да все как-то случай подходящий не подворачивается, а тут даже и деваться некуда.

В целом я был с ним полностью согласен, честно говоря, мне и самому хотелось как-то сбросить напряжение после нашей незабываемой поездки в монастырь, так что сегодняшний день подойдет как нельзя лучше. Жаль только, что над подарком для Ивана заранее не подумали, но это успеется, самое главное, что основная задача выполнена, все остальное не так уж важно.

Когда я приехал к Лазаревым, они и в самом деле пили чай.

С учетом того, что я с самого утра еще не завтракал, то я к ним с удовольствием присоединился. Ваня сделал мне пару бутербродов, которые пришлись как нельзя кстати. Вопреки моим ожиданиям Иван не задал мне практически никаких вопросов, а это могло означать только одно — он уже задал все интересующие его вопросы Борису и получил на них исчерпывающие разъяснения. Единственное, что Иван у меня уточнил, это состав нашего звена.

Не прошло и часа с момента моего приезда к Лазаревым, как меня набрал Северов и сказал, что скоро заедет за нами.

Я сказал Ивану, что сейчас поедем в особую больницу, чем вызвал у него острые переживания по этому поводу. Оказывается, у парня хроническое недоверие и боязнь людей в белых халатах. На то, чтобы успокоить его и заверить, что ничего страшного его не ждет, у нас с Борисом ушло минут пятнадцать. Он вроде бы немного успокоился, но когда приехал Северов, то разволновался вновь. Похоже парень всерьез переживал, что его ждет как минимум трепанация черепа, а то и еще чего похуже. Дошло до смешного — два взрослых мужчины в лице меня и Бориса, уговаривали практически совершеннолетнего парня как малое дитя. Наконец мы смогли убедить его и Иван, с видом приговоренного к четвертованию мученика, вышел из квартиры. При этом Борис пустил скупую мужскую слезу, которая могла означать только одно — старик грустил, что его сын так быстро вырос.