Система-Самоцветы 2: Шепот смерти

За кухней была гостиная или столовая, не знаю, как именно хозяева называли эту комнату, единственное, что я могу сказать о ней — это то, что посередине комнаты стоял большой деревянный стол и шесть стульев, а в углу цветной телевизор марки «Электрон». Рядом с телевизором расположился сервант.

— Давайте я здесь поработаю, а вы в соседние комнаты, — сказал Толик. — Только полы проверять не забывайте.

Мы с Ольгой разошлись по комнатам. Мне досталась спальня. Удивительно, но кровать была заправлена и если бы не слой пыли на ней, превративший белое покрывало в грязную серую тряпку, то можно было предположить, что хозяева только что куда-то ушли и скоро вернутся.

— А дом неплохо сохранился, — сказал я, параллельно занимаясь осмотром пола.

— Есть такое дело. А хочешь, я расскажу тебе свою собственную теорию насчет домов? — спросил Толик.

— Интересно было бы послушать.

— Мне тоже, — раздался голос Островской из соседней комнаты.

— Так вот, по моему мнению, дом — это живой организм. Такая особенная штука, которая может реагировать на изменения, происходящие вокруг него.

— Каким образом? — не понял я его.

— Я думаю, когда люди покидают дом, то он на какое-то время включает режим ожидания того, что они вернутся. В это период с ним ничего особенного не происходит, он просто консервируется. Но проходят месяцы, затем годы и дом понимает, что он брошен, никому не нужен, и хозяева больше не придут. Когда это происходит, дом включает режим самоуничтожения. С этого момента он начинает активно разрушаться и это необратимый процесс.

Даже если в нем кто-то поселится, акт самоуничтожения не остановить — дом настроен только на своего первого хозяина, поэтому, сколько бы следующие хозяева не старались поддерживать его в порядке — он все равно будет разрушаться.

— Интересная теория, — рассмеялась Ольга. — То есть ты хочешь сказать, что все дома живые? Прямо все?

— Типа того. Не то, чтобы они могут ходить с места на место или что-то такое, но основную суть моей мысли вы, я думаю, уловили. И это еще не все, — продолжил развивать свою мысль Валет.

— Если кто-то из вас довольно продолжительное время провел в таком вот деревянном или даже кирпичном доме, то согласится со мной в том, что каждый дом издает собственные, свойственные только ему уникальные звуки — скрипы, шумы и всякое такое прочее, разве нет? Вот я и говорю — живые они в некотором роде, как ни крути.

— Вообще-то я не верю в мистику, а здесь ей очень сильно попахивает. Живые дома и все такое, — улыбнулся я.