Система-Самоцветы 3: Темные грани

Вот же блин, какой прекрасный был вчера понедельник и как же хреново начался вторник! Вот и верь после этого приметам, что хуже всего первый день недели!

Чего это вдруг? Опять

Ага, это мне за этих уродов подбросили. Выходит полезно подраться с утра пораньше.

Ваня набрал меня сам, когда я уже практически был у его дома.

— Максим, ну ты где катаешься? — озадаченно спросил он. — Может я лучше на такси?

— Давай выходи к подъезду, — без долгих объяснений ответил я. — Через пару минут буду.

Когда я подъехал к его дому, он уже ждал меня, сжимая в руках моего отремонтированного Тоторо.

По крайней мере мой охранник снова в полном порядке, так что будем считать, первая хорошая новость на сегодня уже есть. Надеюсь не последняя.

— Держи, — протянул мне игрушку Лазарев, после того как сел в машину. — Я тебе его починил и даже синтепона внутрь добавил, так что теперь он даже лучше, чем был.

Я посмотрел на Тоторо, который и в самом деле немного прибавил в объеме, затем достал из кармана шоколадку и протянул ее Ване:

— Держи, как договаривались.

Он с удивлением посмотрел на шоколадную плитку, которая за время моей недавней драки почему-то немного видоизменилась и выглядела так, будто я ее силой вырывал из рук маленького ребенка.

— Что это с ней приключилось? Опять хулиганы какие-то? Как со стеклопакетом в твоей квартире? Только на этот раз шоколадку тебе поломали?

— Типа того, — усмехнулся я и тронулся с места.

Мы выехали из двора на шоссе, и я понемногу успокоился. Накатившая на меня волна адреналина постепенно ушла, я несколько раз глубоко вдохнул и вскоре окончательно пришел в себя и выкинул из головы неприятное происшествие.

Хотя, почему неприятное? Я цел и невредим, урок правильного поведения автолюбителя в зимний период преподал, так что можно считать, что утро даже неплохо началось. Какая никакая польза от всего этого явно есть, по крайней мере этот мудак в следующий раз очень долго думать будет, прежде чем в сторону моей машины даже посмотреть.

— Вань, возьми пакет с заднего сидения и достань то, что в нем лежит.

Только осторожно, там кровь.

Вытянувшись линией Лазарев протянул руку и вскоре зашелестел пакетом. Он положил его себе на колени и осторожно вытащил из него ночную рубашку Латуниной. Покрутил ее в руках, нашел кровавые пятна, зачем-то понюхал их и положил рубашку на место.

— Это та самая вещь, про которую ты мне говорил? — спросил он.

— Даже не знаю что сказать, — с сомнением протянул он. — На вид все как-то печально.