Система-Самоцветы 3: Темные грани

— Тогда я тебя удивлю — сегодня четырнадцатое января, так что, самое время отметить Старый Новый Год, — торжественно сообщил мне Никита.

— Все понятно. То-то мне в дверь тарабанили с утра пораньше! Наверное, посевать приходили. Лень было из-под одеяла вылезать уши надрать хулиганам малолетним.

— Что-то не вижу особой радости на твоем лице, — нахмурился Чернов. — Ты что, не уважаешь этот праздник?

— Да как-то не особо, — пожал я плечами. — У меня в семье не отмечали Старый Новый Год.

— Тогда самое время вводить новые традиции. Мы с Настей этот праздник отмечаем уже третий год, вот и ты с нами теперь будешь в компании.

Похоже и в самом деле придется ехать. Если уж Никита что-то вбил себе в голову, то просто так не отвяжется. Хотя… почему бы и в самом деле не покататься с горки? Когда я в последний раз вообще делал что-то подобное? В школе вроде. Даже так сразу и не вспомню в каком классе. Да, наверное, нужно съездить, хуже от этого точно не будет.

Если сегодня уже четырнадцатое января, то самое время понемногу приходить в себя, иначе дело может плохо закончиться. Не то, чтобы я опасался уйти в запой или еще какая подобная хрень, но без дела валяться в постели и хлестать пиво с чипсами, тоже хорошего мало — такое занятие для здоровья пользы точно не принесет и настроение особо не улучшит.

— Настя с тобой приехала?

— Да, внизу в машине сидит. Я ее там оставил потому, что примерно такой срач и ожидал увидеть у тебя в квартире.

Ее нежное женское сердце могло не выдержать подобного зрелища.

— Вот только не надо мне здесь рассказывать о нежных женских сердцах, окей? Мне кажется, что у некоторых барышень там вместо сердца кирпич. Может быть даже не у некоторых, а у всех.

— Ну, ты не обобщай, — погрозил мне пальцем Чернов. — У тебя частный случай, скажем так — индивидуальный.

— Как знать. Когда моя полька на лечение уезжала, я тоже не думал, что у нас с ней скоро все закончится, а оно видишь, как бывает.

Никита посмотрел на меня как на тяжело заболевшего человека, требовавшего хоть какой-то помощи и участливо спросил:

— Макс, может быть я лезу не в свое дело, но я должен у тебя кое-что спросить — у вас с Островской все было настолько серьезно? Просто ты уж слишком остро реагируешь на всю эту ситуацию.

Хороший вопрос.