Система «Спаси-Себя-Сам» для Главного Злодея. Том 2

Точёный профиль этого человека выдавал в нём незаурядную личность.

«А вот и мой телохранитель подоспел!» – Глаза Шэнь Цинцю радостно загорелись, и он хотел было броситься вслед быстро удаляющейся фигуре, как вдруг из находящейся поблизости винной лавки послышался нежный голос с отчётливой ноткой упрёка:

– Да как у тебя только язык повернулся?!

Этот тонкий мелодичный голос показался Шэнь Цинцю настолько знакомым, что он невольно замедлил шаг, чтобы посмотреть, что там происходит.

Из лавки послышалось фырканье другой девушки:

– А с чего мне вдруг нельзя об этом говорить? Ничего удивительного, что этот мерзавец Шэнь Цинцю вышел из вашей школы Цанцюн! Все вы, в особенности те, что с пика Цинцзин, только и думаете о том, как бы заткнуть людям рот! Вот только к вашему глубокому сожалению, теперь всему миру известно, что он за сволочь! Неужто вы всё ещё надеетесь, что вам удастся всё замять?

Её голос прямо-таки сочился ядом, однако первая девушка стояла на своём:

– Такой человек, как наш учитель, не способен на подобные злодейства! А ты не смей на него клеветать!

Кто ещё мог так за него заступаться, как не Нин Инъин?

Мин Фань не замедлил поддержать подругу:

– Мы были с тобой вежливы лишь из почтения к старому главе Дворца, так что и тебе не повредило бы соблюдать приличия и хоть немного следить за языком!

Несмотря на то, что сейчас для Шэнь Цинцю важнее всего было отыскать Лю Цингэ, чтобы заручиться его помощью в одном неотложном деле, эта ссора, судя по тому, что он тут наблюдал, принимала дурной оборот – так что после секундного замешательства он всё же решил задержаться, чтобы убедиться, что его ученики не попадут в беду.

Тем временем публика в зале на первом этаже винной лавки успела разделиться на два лагеря.

Предводителями одного из них выступали Мин Фань и Нин Инъин, за которыми сгрудились ученики пика Цинцзин с одинаково суровыми лицами. Другой возглавляла молодая госпожа Дворца, что с гневным видом стояла против них, уперев руки в боки. Лица толпящихся позади неё адептов дворца Хуаньхуа перекашивала ещё более сильная ненависть, а их мечи уже покинули ножны.