Внезапно переменившись в лице, она продолжила:
– Кто же знал, что вместо этого он тем же вечером явит свою звериную натуру? Обезумев, он убил моего брата и нескольких слуг, бросил их тела лежать посреди дома и под покровом ночи бежал вслед за этим бродягой! После того, как на мой дом обрушилась подобная трагедия, я, слабая женщина, не смогла в одиночку управлять столь обширным поместьем, и оно пришло в запустение. Я не щадя сил искала виновника своих бед, но годами не могла выйти на его след. Тот совершенствующийся, что взял его в ученики, давным-давно погиб от чьей-то руки, и с ним последняя нить была утеряна… Не приди я сегодня в Цзиньлань, мне бы вовек не узнать о том, что этот неблагодарный мерзавец, который собственной рукой пронзил сердце своего благодетеля, вопреки всем ожиданиям смог забраться на самый верх, став главой пика величайшей в Поднебесной школы совершенствующихся! С тех пор он стал совсем другим человеком, но это лицо… Даже обратись оно в пепел, я бы ни с кем его не спутала! И я не побоюсь назвать имя того, кто толкнул его на убийство, – это тот самый преступник, приказ об аресте которого некогда висел повсюду, ибо этот негодяй собственными руками отнял неисчислимое количество жизней: У Яньцзы!
Бессчётные злодеяния и впрямь сделали У Яньцзы своего рода знаменитостью.
Внезапное известие о том, что один из двенадцати глав пиков был его учеником, повергло толпу в вящий ужас. Однако их потрясённые возгласы необъяснимым образом помогли Шэнь Цинцю вернуть самообладание.
"
"Рассказ Цю Хайтан вызвал у него смутные сомнения. На первый взгляд её жизненный путь представлял собой драматическую повесть, полную взлётов и падений, и всё же в ней присутствовали явные упущения и неточности. Не то чтобы Шэнь Цинцю был предубеждён против своего предшественника, но оригинальное произведение с таким жаром доказывало, насколько малосимпатичной личностью был глава пика Цинцзин, живописуя его гнусную и упрямую натуру, эгоистичность, бестактность, неуживчивость, высокомерие, равнодушие к другим и лицемерие, что непросто было поверить, будто подобный человек в юные годы мог вызвать столь искреннюю любовь людей, не связанных с ним кровными узами.
Но никто, кроме него, похоже, не уловил этого несоответствия.
Пусть Шэнь Цинцю изначально беспокоила эта часть сюжета, найти сколько-нибудь достоверные доказательства этой поросшей мхом истории было не так-то просто.
