Сюрприз для маркиза

Тристан разделял мой восторг и рассказал мне пару занимательных фактов об этом сооружении:

— Ты — мой герой, Тристан Силье, и даже если бы тебе не удалось пресечь четвертую, пятую или сотую попытку, всё равно им бы для меня и остался. Подожди, — сказала я и начала судорожно шарить по своим карманам, заглянула в сумочку, потом еще раз тщательно проверила карманы, выворачивая их и складывая находки, выуженные из них в подставленные ладони, сложенные сдвоенной лодочкой, любимого. Платок, две шпильки, коробочка с мятными пастилками, баночка со смягчающим блеском, билетик в библиотеку, сломанная булавка, сухая веточка вереска, — все это оказалось в руках у маркиза.

Не выдержав третьей попытки моих поисков, он взмолился:

— Душа моя, что ты так остервенело ищешь в конце концов.

— Как что, — улыбнулась я, — конечно же медаль, за заслуги перед Отечеством третьей степени. Но вынуждена тебя разочаровать, я оставила ее в другом платье или в другой сумочке…

Под громогласный хохот Тристана мы направились в дом, переодеваться к ужину.

Основная часть гостей прибывала завтра утром, непосредственно к дневной церемонии, но несмотря на это малая столовая была заполнена людьми. Новая мода для несси, что с легкой руки Вероник вошла в обиход, дарила возможность беременным подругам одеваться согласно принятой тенденции и пока скрывать своё интересное положение. Более того новый фасон не предполагал наличие корсета и поэтому многие дамы действительно ели, а не ковырялись в тарелках хрустя одинокими листочками салата или соцветиями брокколи.

Сегодня я решила воспользоваться подходящим случаем и выгулять последнее из великолепных творений талантливого кутюрье. Завтра одеть его будет дурным тоном, ведь все оттенки пастели запрещены в день церемонии всем, кроме невесты и ее свиты. По сколько платье было бледно пурпурно-розовое, я вместо опостылевшего корсета, с огромным удовольствием одела новую грацию, подходящую по цвету, так же введённую в моду Вероник.

Она была практически белая, модного в этом сезоне оттенка морской раковины, безупречно прекрасная и невероятно смелая. Удлиненная, из шантильского тюля, украшена цветочной вышивкой, которая создавала эффект рисунка на обнаженном теле, с плотной шелковой чашкой и продольными косточками, что соблазнительно подчеркивали фигуру, но не пленяли талию.