Сюрприз для маркиза

Плащ совершенно не спасал от студеного холода, который только усугубил непрекращающийся ледяной потоп. Когда мои зубы начали мелко клацать, а ноги и руки я совсем не чувствовала от холода, Тристан развернул меня перед внезапно появившейся дверью и крикнул перебивая шум ледяных струй: — Заходи. Скорее. — И толкнул меня вперёд. Выставив в защитном жесте руки, я провалилась, в открытый дверной проем и упала на дощатый пол. Несколько квази я просто сидела и не могла отдышаться. Я попыталась снять тяжёлый, набрякший от влаги плащ, но онемевшие руки меня не слушались.

Я дёргала завязки, но только сильнее путалась и больно царапала пальцы. Сильные руки приподняли меня за подмышки, ловкими движениями расстегнули все крючки и развязали тесемки. Плащ упал позади меня мокрой тряпкой.

Я начала понемногу различать очертания места где мы оказались. Дощатый пол, грубо сколоченный стол и стулья. Низкая тахта, с чем-то наваленным на нее, черный провал окна и распахнутое зево камина. Ах, как было бы хорошо сейчас разжечь огонь! Через несколько квази, Тристан нашел, видимо оставленный предыдущими обитателями хижины, огарок свечи.

На стенах заплясали слабые тени, и место нашего временного пристанища обрело более четкие очертания.

— Раздевайся, — рявкнул мне маг. Он уже снял сюртук и сейчас расстёгивал рубашку. — Если ты не снимешь одежду, то моментально заболеешь, а тогда я не представляю когда мы сможем отсюда выбраться.

Я и не собиралась спорить, я прекрасно помню к каким последствиям может привести слишком сильное переохлаждение.

Но я не смогла бы расшнуровать верх туалета. Он завязывался сзади, и я повернулась спиной к Силье. Поняв меня без слов, он быстрыми движениями расслабил шнуровку корсета, ни сожалея ни капли я стянула с себя мокрый бархат, развязала шнуровку на брюках и спустила их. У меня не было возможности переодеть трусики после оперы, и хотя корсет я сняла, сейчас я щеголяла практически голой попой и укороченной камизой. Пока я разоблачалась, Тристан нашел чем разжечь костер. Чиркнув огнивом, он высек несколько искр и подул на хворост. Огонь нехотя занялся и, перепрыгивая с ветки на ветку, стал пожирать сухое дерево. В красном свете неяркого пламени его мокрое тело переливалось багряными всполохами. Широкие, сильные плечи переходили в рельефную грудь и плоский мускулистый живот. Светло-золотистые волоски спускались от пупка и прятались за поясом коротких понталон. Переступая окоченевшими конечностями я подошла поближе к огню.